Развод с монстром

Будет официальное согласие — будет и официальное право на защиту. А тебе, — перевел он на меня взгляд, — успокоиться, начать забывать кошмар, в котором ты жила много лет, и перестать все время думать о том, что все это не может быть правдой. Ты теперь под защитой. Когда Верес напишет заявление, можешь подавать на развод.

С губ слетел истеричный смешок, а Краморов поднялся:

— Добро пожаловать в новый мир, Надежда. Сегодня даю вам обоим отгул по личным обстоятельствам. Единственное — Наде точно лучше не выезжать, пока муж ее не осознает, что все кончено, и не угомонится.

Пока я открыла рот в удивлении, Верес взял меня за руку и потянул из кабинета. Ноги заплетались и не слушались, сердце колотилось в груди, а я все переслушивала в голове слова Краморова и не могла поверить в происходящее. И только когда Верес вдруг утащил меня в какой-то кабинет и поставил к стенке, я немного пришла в себя и смогла сосредоточить взгляд на его лице.

— Тебе плохо…

— Нет, — мотнула я головой и, повинуясь порыву, обняла его за шею, прижавшись всем телом.

Вряд ли мне было можно. И вряд ли стоило радоваться тому, сколько людей и не только вовлечены в мою трагедию. Но уже ничего не поделать. А то, как Верес прижал меня к себе, вынуждало терять желание что-то делать с этим вовсе…

36

— И что дальше делать? — поинтересовалась Надя нервно, когда мы шли по коридору.

Я не знал, куда ее вести. Мысли метались, и мне нужно было остановиться и подумать обо всем.

— Мне нужно будет сделать то, о чем говорил Краморов — узаконить свои права в твоем отношении, — ответил я, стараясь не морщится и не выдать ей свои чувства.

— Верес…

— Ничего со мной не случится…

Остановиться пришлось снова. Эта женщина плохо поддавалась всему, что сказано без визуального контакта. Хотя, мои глаза для такого контакта плохо подходят… Ах, да.

Я завел Надю в наш кабинет и усадил в кресло, а сам опустился перед ней на корточки, чтобы смотреть на нее прямо.

— Подам заявление в отделение, заберу Питера и вернусь.

Надя нерешительно нахмурилась, по ее лицу пробежала тень страха.

— Верес, ты плохо представляешь, кто такой мой муж. Я ещё не знаю, какая у тебя есть гарантия защиты, но привыкла к тому, что гарантии моего мужа всегда весомей…

— Его гарантии больше не действуют.