Развод. Он влюбился

— Тетя Лена…

— Какая я тебе тетя? — я перекинулась на дорогую «гостью», — ты приперлась в мой дом, пользовалась моим гостеприимством, жрала мою еду, а потом решила, что и мужем можно воспользоваться?

— Вы не понимаете…

— Заткнись. Мнение шмар – это последнее, что меня интересует в этой жизни. Встала и вышла, пока я тебя не вышвырнула отсюда.

— Но вещи…

Конечно, ее больше волновали шмотки, чем то, что по ее вине сломалась семья.

— Встала. И вышла, — по слогам отчеканила я.

— Лена! — кажется, к мужу наконец вернулась способность членораздельно говорить, — ты ведешь себя грубо.

Он попытался надеть маску сурового мужика, у которого все под контролем. Только мне уже было все равно. Забрало упало:

— Хрену своему нотации читай. Не мне, — вперила в него ледяной взгляд, под которым он стушевался, покраснел, задышал, как маленький мальчик, которого поймали за проступком, — И если ты не понял, то веду себя как обычная жена, застукавшая мужа верхом на подруге дочери. Так что взял свою шмару и свалил.

— Ленка!

— Хватит ленкать! Я не буду повторять дважды, Жданов! Проваливай!

— Это вообще-то и мой дом тоже…

— И ты решил, что это повод кувыркаться тут с залетной девкой, пока жены и дочери нет дома? Решил, а почему бы и нет, раз перед тобой так самозабвенно демонстрируют молодые прелести?

Дура я. Дура! Идиотка конченая! Кретинка!

Я же сразу поняла, что с этой девкой что-то не так. Сразу почувствовала. Все эти тревожные мысли, неприятные покалывания в груди – это интуиция моя вопила, предупреждая об опасности! А я не услышала ее, не поняла! Дура!

Надо было при первом же тревожном звоночке отправить Марину восвояси.

Только я этого не сделала! Я ни черта не сделала! Убедила саму себе, что мне кажется, и вот итог.

— Мариш, признавайся, фоточки Лешеньке сегодня отправляла? Решила, что это прикольно — попросить жену сфотографировать твою голую жопу, а потом отправить снимки ее мужу. — Судя по тому, как она побагровела, я попала в точку.

Муж метнул на нее осуждающий взгляд и тоже покраснел до кончиков волос:

— Послушай…

— Еще слово, и я за себя не ручаюсь, Леш. Мне хватило твоего в край охреневшего «дверь закройте».

Он дернулся так, будто я его ударила:

— Я просто не хотел, чтобы дочь не увидела…

— Поздно, Жданов. Даша все видела. Каждую подробность вашей убогой случки. И твой вяло трепыхающийся зад, и свою «подругу», извивающуюся под тобой.