Развод. Он влюбился

Возможно, это начала сказывать постоянная разлука, а может слова Елены пустили свои ядовитые корни. Алексей не понимал, что именно произошло, но чувствовал, как что-то неприятное и чужеродное ворочалось в груди.

— Привыкнешь, — рассмеялась она.

— Привыкну. — с натянутой улыбкой ответил он, заводя машину.

Пока ехали домой Марина щебетала про учебу. О том, как сдавала зачеты, практику, как готовилась к дипломной работе.

Жданов в пол уха слушал, кивал, а сам думал о том, что осталось перетерпеть всего полгода, дождаться, когда жена закончит последний курс и тогда все наладится.

Не будет ни разлук по месяцу, ни уколов необоснованной ревности, ни подозрений. Ни вот этого странного чувства, будто они чужие, которое никак не хотело покидать его.

Он снова разозлился на бывшую жену, за то, что своим визитом загнала его в такое состояние. За то, что никак не мог переключиться и перестать думать о ее словах. За то, что не смог позвонить Даше, хотя и порывался несколько раз. И не понятно, что мешало ему это сделать: то ли обиды, то ли неожиданное чувство вины.

На одном участке дороги движение было перекрыто из-за ремонтных работ, поэтому пришлось объезжать, и так вышло, что объездной путь шел аккурат мимо его бывшего дома.

Взгляд издали выцепил крышу, виднеющуюся над резным забором, и тут же снова заломило за ребрами."

"Уже полтора года прошло, а его все не отпускало. Ночами снился родной двор, терраса с шезлонгами и бассейн, в котором неспешно покачивался огромный надувной розовый фламинго. Снился гостевой дом, но никогда! Ни разу! В этих снах ему не удавалось переступить через порог самого дома.

Он пытался. То бежал, но заветные окна вместо того, чтобы приближаться, наоборот стремительно удалялись. То взлетал по крыльцу, но натыкался на невидимую стену. И сколько бы ни бил – преодолеть ее не удавалось. Как будто бывшая жена забрала у него не только сам дом, но и право вспоминать о нем, наведываться даже во снах.

После таких снов он просыпался злой и клокочущий от ярости, и в то же время настолько разочарованный, что было больно дышать.

Проезжая мимо ворот своего дома, в котором прожил большую часть своей жизни, Жданов старательно держал взгляд на дороге. Почему-то сегодня было особенно мучительно понимать, что это место давно принадлежало другим людям, что он там никто, и обратной дороги нет и быть не может.

Зато Марина жадно смотрела в окно, а потом, когда проехали и свернули за угол, недовольно обронила:

— Зря ты отдал дом своей бывшей курице.