Я - твое наказание

— А почему, не подскажете, Вадим Архипедевич?"

"— Не подскажу. Все, что связано с нецензурной лексикой меня не интересует. Только, если я еще раз услышу из твоих уст слова на буквы «х», я тебя накажу.

— Поподробнее? Что за слова? Хер? Хрен и ху….хек?

— Лещ. Получишь леща.

— Не получу. Тебе этот брак нужен больше, чем мне.

— Ты чего такая борзая?

— Какая есть.

— Ты помнишь, что завтра ты встречаешься со стилистом?

— Ага, — не смотря на меня произносит Настя.

Ставит в духовку противень и принимается протирать тряпкой пол, выставив свою задницу на обозрение.

— Как там поживает Бурдж-Халифа? — тебя мне еще здесь не хватало. — Да не чпокал я ее, не ссы, — шепчет мне на ухо. Малолетний придурок. — Приехала еда. Вангую: что-то на полезном.

Настя даже не пытается скрыть разочарование и брезгливость. Ковыряется вилкой в рыбе и, скривив лицо, достает из тарелки сыр.

— У тебя так туго с деньгами, что уже заказываешь еду с плесенью?

— Это свежий сыр.

— Какое точное название. Действительно блю. Только забыли еще одну букву ю на конце.

— Блю — это голубой. Голубая плесень. Благородная.

— Ага. Всем приятного аппетита. А я, пожалуй, кровяночки дождусь.

— И я, — потирая руки произносит Руслан. Убью. Причём обоих.

* * *Кажется, я жду Настиного преображения больше, чем она сама. Потому что она не проявляет никакого энтузиазма. Полный пофигизм.

Дверь уборной ударяется о стену и передо мной появляется Настя. Сто лет будет жить. Охренеть.

— Малыш, я тоже соскучился, но туалет не лучшее место для встреч.

— Я заметила, что ты постоянно включаешь воду, когда идешь в туалет. Зачем, если всем и так известно для чего туда ходят люди?

А я уж думал, меня ничем не удивить в этой жизни. Ан нет. Еще можно.

— То есть справить свои физиологические нужды в своем же доме с включенной водой, я уже не могу?

— Не можешь. Это расточительство. У нас нехватка воды на планете, а ты берешь и тратишь ее в пустую, — секунда и она выключает воду.

— Может, мне вообще не мыться?

— Мойся. Желательно, чаще. От тебя воняет.

— А я ж думал, нет ничего страшнее, чем мочиться при тебе. Так от меня воняет? Чем?

— Какими-то женскими вонючими духами. Запашок стойко напоминает мне крем, которым бабушка мазала пятки.

— Ясно. Радость моя, а тебя ничего не смущает в этой ситуации?

— Ну, так-то это не у меня писька в руках. Поэтому меня не смущает. Но я туда не смотрю. Не бойся. Просто водичку попусту не включай.