Путь золотого семени (СИ)

Две жены положены махарадже Песков… Две!! И спит с ними махарадж одновременно! Ягиль рассказывал, что маленьким пацаном своими глазами видел, как эти змеи горячо целовались на балу в угоду своему махарадже! В наших краях такое запрещено и считается извращением. А принцы Борро! Когда Ягиль напоил в таверне странствующего капита, тот возмущённо ему поведал, что у них одна на двоих любовница, которая тоже играет с ними в свои горячие игры одновременно. И не какая-нибудь дешёвая девка, которая за деньги позволяет делать с собой всякие непотребства, морщась от отвращения, а знающая толк в удовольствиях дочь богини Халиши.

А наши северные княжны… Ну что они умеют? Разглядываю замерших сестёр. Невинные овечки! Они и целоваться-то не умеют! Какие уж с ними утехи. А в навке так и вообще член отмёрзнет! Да простит меня мать-княгиня. Хочу южных… горячих…

Возбуждённо вдыхаю поглубже. Нога таки соскальзывает, и я оказываюсь по пояс в воде, но мгновенно взбираюсь на валун обратно под сдавленный смех Шинни и вскрики сестёр.

Подтягиваю выше штаны, срезая уже успевших впиться пиявок ножом.

— О чём мечтал, княжич? — тихо смеётся Шинни. — О южных рани?

— О них, — ухмыляюсь я.

— Возвращайся, девочки здесь не пройдут.

И мы ещё час ищем вход на настил, который казался так близко. А теперь потеряли его из виду вовсе.

— Как красиво, — присаживается Инги к воде. Под прозрачной водой разноцветные камни, и она отливает где красным, а где зелёным.

— Цветное озеро…

— Меня ищете? — шипение сзади.

И я, даже не разобрав сразу, что речь это человеческая, отпрыгиваю подальше, машинально доставая из ножен короткий меч.

Женщина… Немолодая, но и не старая.

Девочки в ужасе прячутся за спину тётки. Шинни единственная держится уверенно и холодно:

— Здравствуй, шептунья.

— За мной идите, — шипит та.

— Шинни, — склоняюсь я ближе к уху тётки, чтобы ведьма меня не расслышала. — А почему она так разговаривает?

— Вешали её… Верёвка оборвалась.

Да, если приговор в исполнение привести не удалось, приговорённого к казни положено отпускать, изгоняя из жилых мест. Перечить богам не стоит.

— А за что?

— Известно, за что… За то, что людям вредила. Просто так князь не лютует.

— Отец вешал? — удивлённо открываю я рот. За всю мою жизнь женщин у нас не казнили. Максимум — ссылали.

Шептунья с усмешкой оборачивается:

— Нет. Дед твой. Я ещё девочкой совсем была.