Развод. Моя (не) желанная (СИ)

Я кожей ощущала, что-то стряслось.

Супруг бросил на меня сумрачный взгляд.

— Доброе утро.

— Сомневаюсь, — пробормотала я. — Что-то случилось?

Странное дело, но я почти радовалась, что какая-то забота смогла хотя бы на время отодвинуть от нас необходимость как-то адресовать случившееся вчера.

Взгляд Громова всего на секунду задержался на V-образном вырезе моего домашнего свитера, а меня уже бросило в жар.

К счастью, это меня испытывало на прочность лишь моё разыгравшееся воображение.

— Случилось.

Я уселась за стол, не спеша приступать к завтраку.

— Может… расскажешь?

Громов, видимо, совсем не ожидал от меня каких-либо попыток пойти на контакт после вчерашнего. Но меня мучила всевозрастающая тревога и сейчас было совершенно не до того, что он там мог вообразить или подумать.

И тревогу мою подпитывало то, что Громов сидел за завтраком во вчерашней одежде и вообще выглядел так, будто спать не ложился.

Что могло объяснять его вчерашнее отсутствие в нашей спальне.

— На предприятии случилась авария.

— На твоём предприятии?.. — охнула я.

— На моём, — кивнул Громов.

И по тому, с какой неохотой он говорил, я поняла, что всё серьёзно.

— Много… много повреждений? Насколько всё плохо?

Я только сейчас заметила, что он почти толком не ел. Сидел над тарелкой, скорее раздумывая, стоит ли тратить время на пищу.

— Не конец света, но запуститься в срок мы не успеем.

— И это значит…

Все планы придётся корректировать. Очень сильно. Основательно.

Так. Он же говорил что-то о стремлении поскорее выйти на прибыль.

Кажется, Громов сообразил, что я умудрилась дойти до кое-каких собственных выводов. Потому что покачал головой и невесело усмехнулся.

— Первую сумму я выплачу безо всяких задержек.

У меня внутри всё заледенело.

— А… дальше? Что будет дальше?

Громов помолчал.

— Говорю же, корректировать планы.

— Очень размытая формулировка.

— Требуешь конкретики? — он покачал головой. — У меня её нет. Сейчас нужно точно оценить ущерб, обсудить все вопросы с подрядчиком… короче, дел ещё много.

— Мне очень жаль, — прошептала я и отчётливо поняла, что не просто жаль. Ощущение было такое, будто эта беда вдруг стала на все сто процентов моей, то есть общей.

Пусть мой пока ещё муж делить её со мной и не собирался.

— Не бери в голову, Митина. Не твои заботы. Но за участие — спасибо.

— Если я могу чем-то помочь…

— Ничем, — Громов мотнул головой и поднялся из-за стола. — Занимайся учёбой. Не хотелось бы, чтобы мои старания оказались впустую.