Развод. Я не прощу измену

Я общалась с отцом чаще и больше переняла от него. Систематизацию подходов ко всему и умение практического анализа без эмоций. Фактами. Мне до папы, конечно, далеко, но я хотя бы видела, как это работает.

Когда папы не стало, маме пришлось сложно. Дело в том, что последнее время она трудилась в библиотеке. Ей нравилось. При жизни отца финансовых трудностей мы не испытывали. Да, мы не шиковали. Но и не голодали. Так, серединка на половинку.

Во всяком случае, раз в год сесть в автомобиль и отправиться в путешествие по стране или слетать в Турцию не было проблемой.

В общем, было сложно. Сейчас маме всего сорок шесть лет. Ещё молодая женщина. Только слишком зациклена на своём вдовстве. Три года большой срок. И можно за это время, наверное, смириться с потерей.

Хотя мне ли её судить?

Я перевернула подушку прохладной стороной и поплотнее закопалась в одеяло.

Пахнуло одеколоном Никиты, и у меня вновь взорвался горячий мячик в груди. Пекло невыносимо. Я вспомнила, как выбирала этот запах для мужа, и как остро он откликнулся на коже Никиты.

Как я буду жить без тебя, Никита?

Партизанивший Флаф подобрался ко мне поближе и улёгся мне на грудь. Включил свой моторчик, успокаивая, утешая. Обволакивая своим теплом.

Но не успела я толком уснуть, убаюканная котом, как мама прошла тихонечко через нашу комнату на кухню. Она у нас жаворонок, и встаёт с рассветом. Значит, ночь уже закончилась и пора просыпаться.

Мой хрупкий, наведённый Флавкой сон сбежал от меня, и я на цыпочках, стараясь не разбудить Анюту, последовала за мамой и прихватила с собой тест.

– Соночка, девочка, как же мы будем выживать-то теперь? – обняла меня мама, встретив на кухоньке через некоторое время и добавила тихо, будто про себя, – без мужчин.

– Счастливо, мам. Я собираюсь несмотря ни на что жить счастливо! – всхлипнула, не ожидая от мамы таких редких для неё проявлений эмоций.

– Ох, Соня, тяжело без мужского плеча. И без его зарплаты.

– Мам, не одну девочку. В смысле, не одного ребёнка, – со вздохом я подала ей тест и села на табурет.

Мама безвольно опустилась рядом со мной, прижимая к груди кусок пластика и глядя на меня глазами, полными ужаса.

Десятая глава

Мама вызвалась приготовить завтрак, а я отправилась на подвиг.

После ночи, проведённой в комнате, где запах курения пропитал даже стены, у меня заложило нос и першило в горле.