Развод. Моя (не) желанная (СИ)

Узнай он, как неуютно я себя чувствовала от его внешнего вида, всё сделает, чтобы усугубить моё и без того уязвимое положение.

Позёр и павлин. Решил своим впечатляющим прессом похвастаться. Вот ни за что не поверю, что он не обременил себя лишней одеждой исключительно по привычке.

— Что, и это внесёшь в мой длиннющий список критических недостатков? — проворчала я, усилием воли оторвав взгляд от впечатляющих мышц на груди и зарывшись в сумку в поисках зубной щётки и пижамы.

— А с чего ты взяла, что он длинный?

Я выпрямилась и послала ему подозрительный взгляд:

— С того, что это по твоему ко мне отношению видно.

— Да брось, Митина, — кажется, Громов пребывал в хорошем расположении духа. — То, что ты не в моём вкусе, ещё не делает тебя безнадёжной.

Скотина…

Я отвернулась, оставив его унизительный комментарий без ответа, вытащила пижаму и потопала в ванную. Но только покинув её, осознала, что не задала самый главный вопрос. Увязнув в привычной трясине препирательств, я лишь сейчас сообразила, что так и не поняла, куда он определит меня на ночлег.

Но выход из ванной дарил новый угол обзора для просторной спальни, и только теперь я осознала, что кроме громадной постели, на которой развалился супруг, что-то листавший в планшете, в комнате больше никаких пригодных для сна предметов мебели не было.

Я скосила полный надежды взгляд на кресла. Наверняка же они раскладываются…

— У меня вопрос, — стараясь скрыть предательскую дрожь в голосе, я добрела до середины спальни, из-за нервозности кутая пальцы в длинные рукава своей пижамы.

Громов оторвал взгляд от планшета, просканировал меня взглядом и после многозначительной паузы изрёк:

— Представь себе, у меня тоже.

— Да? Ладно. Что за вопрос?

— У тебя чувство вкуса хоть какое-нибудь имеется?

— Чего?..

Громов отложил планшет и продолжал бессовестно прогуливаться по мне взглядом — откровенно нагло, почти по-хозяйски.

— Митина, честно признайся, ты эту пижаму себе в секонд-хенде урвала?

Я совершенно не ожидала, что разговор зайдёт о пижаме.

"— Отстань от моей пижамы, Громов. Какое тебе до неё дело?

— Я тебя в ней в постель не пущу, — совершенно серьёзно заявил он, и моя челюсть отвисла.