Развод. Я не приму вторую!

– Ты думаешь, он выбрал тебя? Думаешь, он простит тебя?

– Он должен простить. Потому что я ничего плохого не сделала. А ты – сделала.

– Вы оба – старые идиоты! – выкрикнула она и развернулась к выходу.

Когда дверь за ней захлопнулась, я села обратно в кресло, чувствуя, как внутри всё дрожит.

Теперь всё стало ясно.

Но в голове бился один вопрос:

А сможет ли Адам простить самого себя?

Адам

Дом встретил меня тишиной.

Я толкнул дверь и шагнул внутрь, надеясь, что никто не выйдет навстречу. Мне нужно было собраться с мыслями перед тем, как снова взглянуть в глаза Марьям.

Но в коридоре валялась сумка Милены. Пустая.

Значит, она вернулась сюда после нашего разговора в кафе.

Я устало потёр виски.

Всё кончено.

Мне стоило почувствовать облегчение. Но вместо этого внутри была пустота.

Я поднялся наверх и медленно открыл дверь в нашу спальню.

Марьям сидела на кровати, сложив руки на коленях. Она не подняла головы, даже когда я вошёл.

Её молчание всегда было для меня самым страшным наказанием.

Я стоял молча, не зная, с чего начать.

“Скажи что-нибудь, чёрт возьми.”

Но я молчал.

– Ты разобрался? – спросила она тихо, наконец поднимая голову.

Её голос был спокойным, но глаза… В них была боль, которую я сам туда поселил.

Я кивнул.

– Милена уехала.

– Насовсем?

– Да.

Марьям молча кивнула и встала, собираясь уйти.

– Подожди, – сказал я.

Она остановилась, не глядя на меня.

– Я… Я ошибся, Марьям.

Она горько усмехнулась.

– Ошибся? В чём именно? В том, что привёл в наш дом другую женщину? Или в том, что поверил ей, а не мне?

Я сжал кулаки.

– В том, что не доверял тебе.

Марьям обернулась, её глаза вспыхнули.

– Ты даже не дал мне объясниться, Адам. Ты поверил, что я могу предать тебя. После всех этих лет – ты поверил в это.

– Я был дураком.

Она горько усмехнулась.

– Нет, ты был уязвлённым. Это была твоя гордость. Ты не мог пережить мысль о том, что твоя жена может кому-то нравиться.

Я не нашёл, что ответить. Потому что она была права.

– Прости меня.

Она долго смотрела на меня, затем тихо сказала:

– Знаешь, что самое обидное?

– Что?

– Я любила тебя даже тогда, когда ты ненавидел меня.

Эти слова пробили меня насквозь.

Она подошла ближе и посмотрела мне в глаза.

– Я устала, Адам. Я устала доказывать тебе свою верность.

– Я не прошу…

Она подняла руку, прерывая меня.

– Нет, ты должен услышать это. Ты унизил меня. Ты сделал больно не только мне, но и нашим детям. Ты сломал то, что мы строили годами.

Марьям сделала шаг назад.