Развод. Я не приму вторую!

Что она имела в виду? Почему она так легко согласилась?

Ответ напрашивался сам собой: У неё кто-то есть.

Она просто ждала удобного момента, чтобы всё сказать. Но я опередил её.

Эта мысль резала по живому.

Я сел в кресло и прикрыл лицо руками. В голове всплывали её улыбки – не те, что она дарила мне, а те, что я видел на фотографиях. Её лицо, когда она смотрела на того мужчину.

Кто он? Почему она улыбается ему так, как давно не улыбалась мне?

Меня захлестнула волна гнева.

Марьям больше не моя.

Прошло несколько часов.

Когда дверь кабинета открылась, я поднял голову. Марьям заглянула внутрь.

– Я приготовила ужин. Ты будешь? – её голос был спокойным, нейтральным.

Как будто ничего не произошло.

Я кивнул.

– Сейчас приду.

Она закрыла дверь, и я снова остался один.

Как она может быть такой спокойной? Как может вести себя так, будто ничего не изменилось?

Я поднялся и пошёл на кухню. Она уже накрыла на стол, всё выглядело привычно.

Мы ели молча. Дети что-то обсуждали между собой, а я почти не слушал. Всё внимание было сосредоточено на Марьям. Я ждал, что она что-то скажет, что затронет тему разговора в кабинете. Но она молчала.

После ужина Марьям молча начала убирать со стола.

– Ты что-то хочешь сказать? – наконец спросил я, не выдержав тишины.

Она посмотрела на меня через плечо.

– Нет. Всё что хотела сказала раньше.

И снова это спокойствие.

Ей действительно всё равно.

Мне захотелось взорваться, закричать, вытащить из неё правду.

Когда дети разошлись по своим комнатам, я подошёл к Марьям, которая стояла у раковины и мыла посуду.

– Почему ты не спросила меня о второй жене? – резко бросил я.

Она остановилась и посмотрела на меня с удивлением.

– Я же спросила. Ты ответил.

– Нет. Почему ты не потребовала объяснений? Почему ты так спокойно это восприняла?

Она вытерла руки полотенцем и повернулась ко мне.

– Потому что мне всё равно. – Её голос был тихим, но твёрдым. – Ты делаешь то, что считаешь нужным.

Я не знал, что ответить.

Она сделала шаг ближе.

– А теперь ты считаешь, что мне должно быть не всё равно? После всего, что было?

Я смотрел на неё и понимал: между нами выросла пропасть. И мне нечем её заполнить.

– Ты ведь больше не любишь меня, правда? – спросил я прямо.

Она долго молчала, а потом ответила:

– Я устала.

Эти слова были хуже, чем признание в нелюбви.

Она устала. Она больше не хочет бороться за нас.