Развод. Чужой ребенок

Помогает снять куртку, потому что все еще холодно на улице в этом апреле.

– Голоден?

– Ужасно.

– Отлично. У меня уже готово мясо.

– А где, Оксанка? – замечаю тишину в квартире и оглядываюсь.

– У Лены. Отпросилась недавно.

– Которая одноклассница?

– Да.

– Ясно, – сажусь за обеденный стол и наблюдаю, как Мила суетится с поздним обедом. – Как на работе дела?

Спрашиваю, желая заполнить этот момент ее голосом.

Что в моей жене присутствует и не меркнет, так это ее тяга к живописи и искусству.

Если у нее день рождения или праздник, связанный с дарением подарков, то она постоянно просит одно и то же.

Ухожу в свои мысли. Слушаю ее веселый голос, но затем все сменяется неожиданным вопросом.

– Так где ты был?

– На работу съездил. Встретился с психологом.

Замолкаю, не знаю почему. Мила останавливается у стола с тарелкой в руках и внимательно смотрит, явно понимая, что я молчу не просто так.

– Прошу, поговори со мной, родной, – гладит мое плечо, и я решаю, что она должна понять меня.

– Я ездил на место пожара, – сдаюсь и тру ладонями лицо.

– Что? Господи… зачем?"

"Ее вопрос заставляет резко открыть глаза.

– Я… Ты не понимаешь. Я должен…

– Герман, я прошу тебя, не нужно себя винить. Не нужно…

– Мила, хватит, – перебиваю ее, встав из-за стола. – Не надо лезть… Ты не понимаешь, что я испытываю.

Смотрю на нее строгим взглядом, подбирая такой же тон. Я не хочу грубить жене, но если она не собирается меня слушать и слышать, то мы не будем и вовсе говорить на эту тему.

– Я понимаю, может быть не до конца, но Герман, тебе нужно прекратить истязать себя за то, в чем ты был не властен, – ее руки тянутся ко мне в попытке сгладить острые углы, но я уже не властен в своих мыслях.

– Твои слова и подтверждают, что ты ни черта не понимаешь, – ухожу из кухни с пропавшим аппетитом и скрываюсь в спальне.

Мила

Меня пригвождает к полу его отстраненность, злоба и что-то черное, что источала его аура, пока Герман стоял передо мной.

Тон голоса, что больно ранил каждым словом. Затем шаги через всю квартиру и громкий хлопок дверью.

Мой муж… сейчас мало походил на человека, которого я знала еще пару недель назад.

Но все что я могла сейчас сделать это оставить его в покое.

Как бы мне ни хотелось пойти и выслушать, обнять и просто быть рядом, этого не хотел он. И я не знала, как правильно справляться с этой его болью и виной, что засели в сердце моего Германа.