Развод. Чужой ребенок

Сев в такси, я называю водителю адрес. Но это далеко не мой дом.

Я хочу кое о чем еще раз подумать.

Глава 5

Место пожара до сих пор было ограждено желтой лентой, но рядом никого. Выгоревшие почти на восемьдесят процентов несколько этажей. На одном из которых я и застрял.

Перед глазами стояли картинки того дня. Было ощущение, что огонь жалит меня по новой, кусает спину и торопится поглотить. Вместе с этим ощущением боли и заживо плавящегося тела, страх пробирался под кожу. На моем теле достаточно ожогов, я знаю, что это за чувство.

Обошел по краю здание, дойдя до того самого окна, куда я так и не смог добраться.

Глаза стали сканировать остальные окна, менее поврежденные и мозг заработал в ином русле. Я начал видеть пути, которые сразу не распознал и чем больше думал об этом, тем сильнее начинал злиться.

Мне стоило увидеть все это сразу… Мне стоило просто посмотреть по сторонам.

Руки затряслись от гнева, бурлящего в крови.

Что, если бы пошел не я спасать ребенка? Что, если я не просто не спас, а виновный в этой гибели?

Телефон стал разрываться от входящего звонка, который я до этого и не слышал.

Вытащил и, заметив имя Милы, не решился поднять трубку. Не хочу говорить с ней в таком состоянии.

Отошел к лавочкам, которые располагаются прямо перед зданием, и сел, чтобы отдохнула нога, да и спина тоже. Сколько прошло времени с момента, как я выпал из реальности, без понятия. Даже не помню, во сколько я сюда приехал.

Вызвав такси, я поехал на этот раз домой, где меня встретила жена, стоило открыть дверь.

– Герман? – Мила выскочила в прихожую и потрясенно посмотрела на меня.

Оглядела так, будто была уверена, что со мной должно было что-то случиться.

– Господи, – бросилась на шею и сжала в своих руках. – Где ты был?

– Со мной все в порядке. Успокойся.

– Я надеюсь, – услышал, как она всхлипывает, и поцеловал в щеку, отодвигаясь.

Заглядываю в ее глаза и ощущаю вину.

– Я правда в порядке, не стоило так беспокоиться, Мил.

Ее мягкие руки, на которых виднеется не смытая краска после работы, берут мое лицо. А глаза смотрят с огромной любовью.

– Ты не можешь так со мной поступать, Герман. Прошу тебя, не делай так больше, – слезы в ее глазах отражают свет лампы, горящей в коридоре.

Карие глаза, кажутся песочными и потерянными.

– Не буду. Клянусь, – губами касаюсь ее губ. – Прости.

– Хорошо, – шепчет в ответ и тянет за собой.