Разведенка. Как я мужика искала...

— Ты почему, когда позвонила, сразу не сказала, что отец на несколько дней пропал?!

— А ты сама не в курсе, что ли?! — повышает на меня голос.

— Не ори на меня. На подруг своих орать будешь, на мужика… А я тебе — мать. Мы с Лешей в разводе! И мы не общаемся, если ты ещё не поняла.

— Потому что ты не хочешь с ним общаться.

— Не хочу, конечно. Дай бог, доченька, по тебе твой любимый танком туда-сюда на протяжении года кататься не будет, не будет плевать в твою фотку вместе с друзьями…

— Да что ты выдумываешь?! Папа бы так не сделал.

— Я говорю то, что видела, а если ты не в курсе всех грязных подробностей, то и не надо делать из меня чудовище, поняла?! И ещё раз… — повторяю спокойнее. — Есть проблема, озвучиваешь ее. Ртом, блин!

— Да, отец пропал, а ты и не чешешься!

Смахиваю ледяной пот со лба, рука грязная….

— Не чешусь? А кто из нас не чешется, Леська? Ну, кто? Ты, которая язык в жопу засунула и даже толком объясниться не захотела?! Или я, которая помчалась его искать? Ты ведь сама отца искать не бросилась, верно? Зато брата на уши подняла… Конечно, хороша забота.

— Да, я позвонила брату. Он мужик, он старше, в конце концов. Что не так-то?

— Все не так, Лесь. Ты, конечно, молодец! Кипиш подняла и в кустики сиганула, в белом пальтишке. Вот только ты и пальцем о палец не ударила, чтобы отца найти.

— Да и ты… — начинает.

— Я с ним в больнице, — остужаю пыл дочери.

— В больнице?! Что стряслось?"

"— Несчастный случай, — диктую адрес. — Приезжай.

Дочь мнется.

— Тут такое дело, мам… Я не в городе. Мы с.… с друзьями, в горы рванули.

Почему мне кажется, что она сейчас врет?

— С друзьями? Или с мужчиной?!

— Да какая тебе разница, мам, с кем?! Опять нотации читать будешь?

— Лесь, дело твое. Но отец твой серьёзно повредился, ему нужна будет помощь на первое время. Будь так добра, приедь.

Тишина.

Частое дыхание дочери, потом тихое «шу-шу-шу», низкий мужской тембр, немного раздраженный.

Я вслушиваюсь так, что даже за ушами ныть начинает и с трудом разбираю слова:

— Ты сама хотела… Никуда не выходим.

Дальше уже не разобрать, шушукаются вполголоса, совсем тихо.

Шорохи становятся громче, дочь снова берет телефон в руки и произносит твердо:

— Не могу, мам. Давай ты сама, ок? Я через три дня вернусь и сразу к папе.

Оторопело опускаю телефон, потом поднимаю, вызов уже сброшен.