Разведен. Влюблен. Опасен

Захаров сжал виски пальцами и зажмурился, продолжая свой спектакль.

– Кирилл… – взмолилась я. – Мне страшно, я хочу домой! Пожалуйста, сделай что-нибудь!..

– Я делаю, потерпи. Ляг еще поспи, так и быть, я готов предоставить тебе свою грудь в качестве подушки.

– Обойдусь, – гордо отказалась я. – Который час?

– Без пятнадцати утро, – хмыкнул Кирилл, взглядом показывая, что часов и мобильного у него тоже нет.

– Как давно мы здесь?

– Ты куда-то торопишься, Шуня? – пристально глядя мне в глаза, уточнил Кирилл.

Я торопилась. Очень. Потому что находиться в одном закрытом помещении с Кириллом было выше моих сил.

– Я хочу пить, есть, в душ и спать, – пробормотала я, отводя взгляд. – Как мы вчера встретились?

– Свела судьба-злодейка, – хищно ухмыльнулся бывший.

– Кир, ты можешь хоть раз ответить серьезно? – вспылила я.

– Мы с Мотом зашли поесть, потом мы с тобой столкнулись у входа, немного поболтали, ты набила морду какому-то алкашу, я добил его друзей, и мы вместе оказались здесь.

– Забыла, – пробурчала я.

– Хотя бы себе не ври, – посоветовал мне Захаров.

Меня словно под дых ударили со всей силы. Я смотрела на бывшего мужа, такого близкого и такого далекого и в который раз корила себя за то, что вернулась.

Не стоило этого делать.

Потому что второй раз уезжать будет еще сложнее.

– Кирилл, мы…

– Развелись, да, – любезно напомнил он и зло закончил: – Ты так часто это повторяешь, словно не меня пытаешься в этом убедить, а себя.

– Захаров, давай прекратим выяснять отношения?

– Нет, Захарова, не прекратим, – отрезал Кир, а я осеклась.

И побледнела.

И даже забыла, что у меня болела голова.

Перед глазами все поплыло, а сердце в груди зашлось раненой птицей.

– Откуда ты…

– Знаю? Когда нас вчера менты принимали, паспорт твой открыли, а там такой сюрприз. Ты все еще Захарова.

– Это ничего не значит.

– Да-да, я помню, ты собираешься стать Окунем. На что ловила? На червячка или на хлеб? У Барабульки отбила?

– Я…

– Болтливая очень, когда пьяная, – зло подсказал мне Кирилл.

"– Не смей смеяться над фамилией! – возмутилась я. – Он хороший человек.

– Никто не подвергал этот факт сомнению. Он хороший, а я псих неуравновешенный.

– Все так, – закивала я, – псих, неуравновешенный. И боксер!

– Это тебя раздражало сильнее всего, да? То, что я в бокс решил вернуться? – сузил он глаза, начиная не на шутку заводиться.