Разрушу твою жизнь

Если ему нужно моё тело, почему не воспользовался им там, в своём клубе?

Мягкий ход машины и рёв двигателя успокаивали, убаюкивали. Правда, вид мелькающей за окном картинки подсказывал, что мы едем на очень высокой скорости. Но меня это мало волновало. Шамиль выглядел невозмутимым, уверенным, эта уверенность в том, что всё в порядке, перекинулась и на меня. Я просто устроилась полубоком к нему, рассматривая его красивый профиль."

"Как можно в один момент не проявлять никаких эмоций, выдающих, что он всё же человек, а не робот, а спустя секунду, оказавшись наедине со мной, вести себя дико, необузданно, будто он вороной арабский жеребец.

Щеки тут же залило краской, а тепло скатилось к низу живота, окуная моё тело в незнакомую негу.

Шамиль бросил на меня короткий взгляд, будто что-то почуяв своим звериным чутьём. Не знаю, что он увидел, но его широкая ладонь неожиданно опустилась на моё колено.

Перевела заторможенно глаза на его руку. На пальцы, сжавшие бедро.

Это казалось почти терпимым. К новым чувствам можно привыкнуть, если не шевелиться и перестать дышать. Но, когда подушечки пальцев принялись выводить узоры на внутренней поверхности бедра, я едва не застонала. Лишь силой воли заставила себя сидеть смирно, хотя ноги так и норовили разъехаться в стороны.

И я не понимала, почему моё тело так остро отзывается на его прикосновения. Может быть, от неопытности. Потому что меня никто и никогда так не трогал, а я бы и не позволила? Или потому, что такая реакция у меня лишь на него? Моё тело выбрало именно его?

Он не делал ничего особенного, просто слегка поглаживал.

Но каждый новый такой узор умножил боль от острого, неудовлетворённого желания. Клитор пульсировал, требуя внимания. И я ощущала, насколько тело готово для Шамиля. Нужно будет как-то незаметно стереть лужицу на сиденье от моих выделений.

Прикусила губу, чтобы не молить его о большем, сохранить последние крупицы добродетели.

– Почему не пришла ко мне, Маугли? – не отводя глаз от дороги, спокойно интересуется.

Да только мне от этого спокойствия страшно стало. Я ведь позабыла, что Ветрянский хранит мой секрет. А сейчас, когда подставила его, смысл ему держать язык за зубами пропал.

Кожа покрылась холодными мурашками, что не скрылось от Шамиля.