Разрушу твою жизнь

Киваю нерешительно.

Шамиль хищно щурит глаза, наблюдая. И качает головой, совсем не веря.

Поднимается и тянет меня вверх. Видимо, пока стояла перед ним на коленях, ноги затекли, и я перестала их ощущать.

Качнулась, и свалилась бы наверняка лицом в пол, если бы он меня не подхватил.

Взглянула на него и замерла, ощутив разительную перемену."

"Все эмоции, что я считывала ещё несколько секунд назад, исчезли. На смену им пришло холодное спокойствие и новое, странное выражение. Будто он поставил меня под прицел и ожидает, когда я совершу ошибку.

А я её совершу. Мы оба это знаем.

И мне вдруг сделалось не по себе. Но отчего, сама понять не в состоянии. Тревога разлилась по венам, как у животного, которого гонит охотничий пёс.

– Тебя кто-нибудь тронул? – задаёт вопрос. Его смысл доходит до сознания не сразу.

В памяти всплывает картинка, как тот урод в борделе меня лапал. Должно быть, мои мысли слишком хорошо отобразились на лице, потому что желваки на челюсти Шамиля чётко обозначились.

– Кто? – коротко уточняет чуть тише.

Отстраняюсь, начиная ощущать покалывание в конечностях и переступая с одной ноги на другую. Однако Шамиль продолжает удерживать меня за предплечья.

– Как ты, меня никто не трогал, – наконец даю членораздельный ответ, а не с членом во рту.

Сжал сильнее, наверняка оставляя ещё одни синяки на моём истерзанном теле. Почти приподнимая от пола до самого своего носа.

В глазах пылающая ярость, но мне совершенно не ясны её причины.

Пытаюсь вырваться из грубых объятий, но лишь потею от натуги. Понимаю, что со стороны мои старания выглядят как бесполезное копошение. Потому что Шамиль ни с места не сдвинулся, ни стальной хватки не ослабил.

– Да не знаю я! Пришёл какой-то мужчина, пытался залезть мне в трусы, – выдаю на одном дыхании, почему-то краснея.

Его пальцы стремятся вниз по телу. Шамиль задирает мою и без того коротенькую юбку на талию, и через секунду его рука накрывает мой лобок.

– Так касался? – ещё один тихий вопрос.

Сглатываю слюну.

Хозяин поглаживает меня, как вздорную уличную кошку. С чёрной шевелюрой. Как у меня на лобке. Только, в отличие от кошки, я кучерявая там. Облизываю пересохшие губы, ожидая, когда его пальцы опустятся ниже. Коснутся клитора. Когда я получу желаемую разрядку. Потому что возбуждение продолжает причинять страдания.

– Нет.