Разбитые мечты

Еле доволочил своё бренное тело до конюшни, чтобы услышать конец разговора служанки и воина, который ко всему оказался князем, и всё встало на свои места. Оказывается, живя у меня под крышей и строя из себя оскорблённую невинность, она давно спала с мужчинами за деньги. Это стало последней каплей.

Что было дальше – помню смутно. Ярость настолько заволокла мой разум, что я отказывался думать, отказывался слушать её… Я хотел её унизить, оскорбить, сделать ей так же больно, как сделала она мне. Именно этого я с блеском и добился.

Костяшки пальцев саднили, ещё острее, чем обычно, отдавала режущей болью травмированная при Пуассе нога, но всё это было ничто по сравнению с тем, что пережила она. Я убрал руку с кровати и полностью опустился на четвереньки, уткнувшись лбом в пол. Хотелось побиться головой об паркет, но я понимал, что от этого не станет легче ни мне, ни ей.

Какой же я идиот, глупец, слепец… Надо как-то всё исправить, помочь Эллис…

– Да чёрта с два теперь можно что-то исправить, сукин ты сын, – произнёс я с горечью, отвечая на свои собственные мысли.

А ведь я видел страх и боль в её глазах, я слышал, что она попросила по-другому… Ведь я ей даже нравился. Сейчас я понял это отчётливо. Я, озлобленный на жизнь, вечно всем недовольный, пьющий, уродливый и старый, смог понравиться этой удивительно красивой, молодой и светлой девушке. И ногу она осматривала той ночью потому, что имеет навыки целителя, – помочь хотела.

"Я вновь ударил кулаком по полу. Я растоптал собственное счастье. Я растоптал Эллис. После плена при Пуассе ни одна женщина, увидевшая мои шрамы на теле, не могла без содрогания и омерзения смотреть на меня, а Эллис смогла. Более того, она даже попыталась утешить меня, якобы шрамы делают мужчин привлекательнее. Что за глупость! Так я подумал тогда… а сейчас понял, что вся страсть и чувственность, с которыми Эллис отвечала мне в ту ночь, когда я надрался как последний возничий, были искренними.

Эллис… Эллис Ларвине.