Расстрельный список

Сейчас же мы делали общее дело.

Почему? Какие мотивы у моих помощников? У Одессита, давно не мальчика, все еще гулял ветер в голове. И он как член стаи готов порвать глотку любому, а то и сложить голову именно за своих, а не за высокую идею. С Петлюровцем все по-другому. Он в первый же наш разговор объявил со всей ответственностью:

– Я не завербованный враг, которого ОГПУ держит на коротком поводке и заставляет работать. Я идейный. И за идею готов жизнь положить."

"– Что за идея? – поинтересовался я. На стойкого большевика он никак не тянул.

– Власть. Я за крепкую власть. А тут большевикам соперников нет. И еще – я всей душой ненавижу украинский национализм. И сделаю все, чтобы он не разгулялся на этой земле.

Он бы одержим данной идеей. Это его так травмировала служба на Украинскую Народную Республику и на Петлюру.

Я выпил небольшой наперсток самогона. Спиртным не увлекаюсь. Петлюровец тоже к нему равнодушен. А Одессит счастлив иногда напиться до свинячьего визга. Сейчас и намеревался сделать это, накатив себе полный стакан, но я его остановил:

– Сперва на трезвую голову обсудим дела наши земные.

Нужно было составить общую картину происшедшего. Каждый видел только свою часть батального полотна, и теперь их надо было объединить.

То, что предводителем восстания было затеяно освобождение польского резидента по кличке Шляхтич, – об этом узнал Петлюровец от своего бывшего сослуживца из «гвардейцев» Коновода, что стоило ему любимых часов и жбана самогона. А потом Одессит был отправлен мной с заданием выйти на связь с кураторами и сообщить о готовящейся акции.

– И такая буза лишь для того, чтобы польского агента вытянуть из камеры? Нет, я конечно, знал, что Коновод дурак. Но что он дурак такого величественного масштаба, даже не надеялся, – всплеснул руками Одессит.

– И кончил как дурак, – кивнул я. – Угодил в западню.

Во время наших мытарств по степи мне чудом удалось установить контакт с руководством. И мне приказали попытаться вытянуть повстанцев на Сестробабово. Восстание уже прилично утомило и Москву, и руководство республики. С ним пора было кончать, лучше одним ударом.

– И как тебе удалось Коновода убедить идти в западню? – заинтересовался Петлюровец.