Расстрельный список

Притом не последнюю роль сыграло то, что у скатившейся в жестокий кризис Польши просто не было материальных ресурсов содержать весь это сброд."

"Но вот только идея использовать эту силу в войне против Страны Советов никуда не делась. Весь Генштаб Польши жил сладкими мечтами о конфедерации Междуморья в границах Адриатического, Балтийского и Черного морей. В ее состав просто обязаны войти Югославия, Чехословакия, Венгрия, Польша, Литва, Латвия, Эстония, Белоруссия, Украина и Румыния. То есть будет учреждена Великая Польша в границах 1772 года.

Нас продержали в тесном каземате где-то с час. А потом меня повели в комнату в этом же здании, но в подвальном помещении. Там Шрам принялся за меня обстоятельно. Задавал вопросы, о том, кто мы, откуда и как здесь очутились.

– Как я должен реагировать на столь нескромный интерес к моей персоне? – интеллигентно поинтересовался я.

– Как к допросу, – не стал юлить Шрам.

– Но…

– К сожалению, это необходимость.

Ответил я ему – честно и искренне – на ряд вопросов. Тут главное – строго очень следить за своим языком, который враг мой похлеще иного контрреволюционера.

На некоторые вопросы отвечать я отказался категорически:

– Вы пока не заслужили доверие, чтобы я скидывал вам в рукав свои карты, – хмыкнул я.

– В рукавах карты обычно у шулеров, – буркнул Шрам.

Я только развел руками, ничего не ответив, однако всем своим видом сигнализируя: «Ну мы же понимаем». И заработал злой взгляд. Хотя Шрам должен был давно привыкнуть к тому, что не любят людей его профессии, а в среде военных так и презирают.

Постепенно вопросы кончались. Но ежу и его ежихе понятно, что это только прелюдия. Серьезный разговор впереди.

Меня вернули в «каземат», зато увели Петлюровца. Он пробыл в лапах контрразведки часа полтора и вернулся вполне умиротворенный.

А еще через полчаса нас повели по коридору. Сопровождали нас немолодой, спокойный, как буйвол, предельно корректный офицер и двое солдат.