Расписной

Конечно, Нинка – девка видная, а все-таки: почему к ней такой интерес?

– Присмотри за ней. И повнимательней.

Мотька так и не понял, к чему был этот разговор. Он, конечно, пригляделся к Нинке, но ничего нового не углядел. Все, что он и сказал Басмачу: торгует у себя в гастрономе, орет на теток. Кому надо – выдаст колбасу из-под прилавка, кого надо – пошлет подальше. Отоваривает районное начальство – не самое высокое, у тех свои места, а сошку помельче, что при власти крутится. Районную пристяжь.

Но и этого на жизнь хватает: во всяком случае, про Нинку говорили, что живет она хорошо, зажиточно, все, что ей надо, может достать. Потому, мол, и замуж не выходит: сама себя обеспечивает, зачем ей обуза в дом? Трахается с ментом – ходит к нему чуть не каждый вечер, только койка скрипит. Это уже соседи рассказали, которые любили прислушаться, как там жизнь идет справа, слева, сверху и снизу – так просто, для общего развития.

В общем, Мотька вскоре забыл об этой Нинке – мало ли у него было дел, приходилось вертеться, чтобы и заработать себе на кусок хлеба с тонким слоем масла, и в тюрягу не пойти раньше времени.

Правда, насчет тюряги Басмач его успокоил.

– Не ссы, – сказал он. – У нас везде свои люди, в обиду тебя не дадим, если заслужишь. Слушаться будешь – и в тюрьме проживешь королем. И пайку нормальную получишь, и водку, и бабу приведут. А продашь – утопят в параше, и все дела!

Мотька, правда, не знал, в чем он должен быть послушным, – но был готов.

Про Нинку его больше никто не спрашивал. Да она даже не здоровалась с ним при встрече – скользила равнодушным взглядом распутных коричневых глаз и шла себе дальше. «Ишь, стерва, – думал Мотька. – За человека не считает!»"

"Однажды он возвращался домой поздно. Стоял душный летний вечер, с южного небосклона ярко светили звезды. Мотька шел через неосвещенный двор к своему подъезду, удовлетворенно щупая в кармане пачку хрустов. Работа на базаре – дело прибыльное, хотя и нервное: поймают, вполне могут насмерть затоптать.

Сегодня обошлось: и денег взял солидно, и рыжевье, да с барыгой договорился по-нормальному. Хороший день, короче, фартовый. Он уже расслабился, сбрасывал напряжение и предвкушал, как выпьет дома водки: еще со вчерашнего дня припасена была бутылочка. Даже шаги ускорил в этом приятном предвкушении.

И вдруг остановился как вкопанный, услышав впереди знакомый хриплый бас.