Расписной

 – Где тут стена? К ней из-за шконок не подойдешь!

– Значит, к шконке становись! И закрой варежку, а то еще врежу!

Четверо прапорщиков были безоружны, навались вся хата – задавят вмиг. Но они об этом не думали, обращаясь с зэками, как привыкшие к хищникам дрессировщики. Возможно, уверенность в своем превосходстве и придавала им силу. Но у Вольфа мелькнула мысль, что сторожить загнанных в клетку зверей – это одно, а ловить их на воле – совсем другое. Да и здесь нельзя расслабляться, если хевра взбунтуется…

Но бунтовать никто не думал.

Серая арестантская масса покорно выстроилась вдоль кроватей. И Меченый стал, и Катала, и Калик… В камеру зашел невысокий, кряжистый подполковник в форменной зеленой рубахе с распахнутым воротом и закатанными по локоть рукавами. Державшиеся чуть сзади капитан и старший лейтенант парились в полной форме – с галстуками и длинными рукавами.

– Бля, щас Дуболом даст просраться! – угрюмо процедил Зубач.

– Ну, кто его заделал? – обыденно спросил подполковник.

У него была красная физиономия выпивохи, однако от коренастой фигуры веяло уверенностью и животной силой. Биологическая волна была так сильна, что даже Волк ощутил чувство беспокойства.

– Сам он, гражданин начальник. – Маленький лупоглазый Лубок для убедительности прижал одну руку к груди, а второй показал куда-то в сторону параши. – Захрипел и помер. Тут же кислорода совсем нет…

Высунувшись из строя и проследив за пальцем Лубка, Вольф увидел распростертого на полу Ероху.

– Карцер, пять суток! – прежним обыденным тоном распорядился начальник. – Кому тут еще кислорода не хватает?

Прапорщик сноровисто выволок Лубка в коридор. Больше желающих жаловаться не находилось.

– Убрать! – подполковник брезгливо взмахнул рукой. Два прапора за руки и за ноги потащили мертвеца к двери. Провисающий зад Ерохи волочился по полу и потому зацепился за порог камеры. Так, экономя силы, солдаты-первогодки таскают на кухне мешки с картошкой.

– Где его вещи? – поинтересовался капитан.

–.Какие там вещи – хер да клещи! – отозвался Меченый. – Пустой он был, как турецкий барабан.

– Поговори мне! – рявкнул Дуболом. Меченый замолчал. – Кто отвечает за хату? – спросил Дуболом, проходя вдоль строя почтительно окаменевших зэков."

"– Ну, я, – после короткой паузы отозвался Калик.

– Как положено отвечай! – рявкнул подполковник.