Расписной

Вольф, хотя и был подчиненным по службе, взгляда не отвел.

– Я не намекаю, товарищ генерал. Я прямо говорю: вряд ли кто-то позавидует моей жизни. Я всегда выполнял приказы, всегда ходил по краю. Конфетками и шоколадками меня не закармливали.

– Какие там шоколадки! Председатель лично дал команду тщательно разобраться. Ты понимаешь, чем это пахнет?

– Хуже, чем в тюремной камере, ничего пахнуть не может, – Вольфу надоело стоять навытяжку, и он вновь принял расслабленную позу.

– Хватит напоминать о своих подвигах! – раздраженно сказал Вострецов, возвращаясь на свое место.

– Виноват.

– Виноват…

Вострецов заглянул в какие-то бумаги, недовольно прихлопнул их ладонью.

– Ты-то виноват, а вот я при чем? Сергею Михайловичу наверняка доложили… А если нет, то обязательно доложат. Как мне объяснять разложение личного состава?

– Не могу знать, – мрачно ответил Вольф.

– Вот то-то! Как дать генералу по физиономии, ты знаешь… Ладно, иди. Я доложу председателю. Он решит, какое заключение подготовить…

Несмотря на то что рабочий день закончился, озабоченный Петрунов ждал в кабинете.

– Ну что?

Вольф пожал плечами:

– Сказал, доложит председателю, а тот решит, какое заключение готовить…

– Да уж решит, это точно…

– Позвонить можно?

– Какой разговор! Садись на мое место, чтоб удобней… Александр Иванович вскочил, уступая кресло.

– Конечно, надо звонить, самое время! Если Грибачев не вмешается, они тебя точно выгонят!

– Да сидите, к чему эти церемонии…

Примостившись на краешке стола, Вольф набрал номер.

– Да-а, – певуче откликнулась Софья.

– Увидимся прямо сейчас? Я по тебе соскучился…

Петрунов в сердцах сплюнул, постучал согнутым пальцем по лбу и вышел из кабинета, сильно хлопнув дверью.

* * *– У него остался синяк и припухлость вот здесь, – Софья показала на свою скулу.

– Какой Костик?

– Ну, Константин Павлович. Раскатов.

– А…Тот, который присылал тебе генеральские букеты в Рохи-Сафед? Почему ты его так ласково называешь?

– Ой, ну какая разница! – Софья допила свое шампанское.