Расписной

Хотя обстановка так и не прояснилась, начальник Управления КР взял себя в руки и держался по-отечески: строго, но доброжелательно.

– Вы отдаете себе отчет в том, что совершили? Что за гусарские выходки в Кремлевском дворце! Шампанское из женской туфли, драка из-за женщины! Вы бы еще саблей стали махать!

– Саблей не обучен, товарищ генерал! – Вольф зафиксировал стойку «смирно».

– Ножом разведчика – другое дело, это я умею! А драться из-за женщины лучше, чем из-за сигареты или кусочка сала.

– Кстати, она законная жена генерала Чучканова! – Вострецов повысил голос.

– Пока да.

– Что значит «пока»?!"

"– То, что я собираюсь на ней жениться.

Генерал вскочил с высокого кожаного кресла:

– Час от часу не легче! Ты что, не можешь жениться без скандалов? Брак с Лаурой Маркони привел к тому, что тебя отчислили из Высшей школы! И чем он закончился? Недавно ты подал рапорт о разводе! А ведь разводы в нашей системе карьерному росту никак не способствуют! И тебе все это объясняли, разъясняли, уговаривали не делать глупостей! Теперь ты затеваешь новый скандал? Неужели нельзя выбрать невесту из свободных женщин с гражданством Советского Союза?

От отеческого тона ничего не осталось.

Вольф набычился:

– Это мое личное дело.

Вострецов угрожающе нагнулся, оперевшись кулаками о стол:

– Ошибаешься! У чекиста нет личных дел! Потому что иноразведки ищут любые промашки в жизни сотрудника, чтобы использовать их для вербовочных подходов! Чистота личной жизни – залог его безопасности и упешного выполнения служебного долга!

– Но ведь человек живет не для того, чтобы выполнять служебный долг, – в сердцах сказал Вольф.

Вострецов побагровел:

– А для чего?! Для сладкой жизни? Чтобы жениться-разводиться?

– У меня сладостей в жизни было немного.

Генерал снова выпрямился, обошел стол и остановился прямо напротив Вольфа. Их взгляды встретились.

– На что ты намекаешь?! Какой желающий? Чем поделился?

Мало кто выдерживал пронзительный взгляд Вострецова. Он относил это на счет врожденного гипнотизма, свойственного военачальникам и иным сильным личностям. Возможно, это объяснялось проще: служебной зависимостью. Потому что в глаза начальникам он так не смотрел.