Рай и ад Земли

От него к корзине тянулись две слегка провисшие тяги.

– Ох! Мы и в самом деле на нем полетим? – зашлась Александра восхищенным вздохом.

– Разве ты не заметила, что он двухместный? Или ты мечтала сама на одноместном полетать? Можем устроить!

– Шутишь… – Растерянная девушка и не подумала сопротивляться, когда ей прямо на одежду две женщины-инструкторы стали надевать ярко-синий комбинезон. Только и выдавила из себя: – А это зачем?

– Наверху очень холодно, несмотря на теплое лето, так что испытывать лишний дискомфорт нам ни к чему.

– А вдруг мы насмерть замерзнем?

– Кабина планера с подогревом и с принудительной забортной вентиляцией. Когда ты там устроишься, я тебе все покажу. Ну вот, отлично выглядишь! Словно непобедимый пилот космического истребителя. – Дмитрий подошел ближе, поправил капюшон и развернул его за плечи. – Так, теперь делаем несколько исторических снимков на память. Улыбайся! Что надо при этом говорить?

– Сыр?

– Какой к черту «сыр»! Задолбили этими американскими шаблонами.

Непроизвольная улыбка появилась на обоих лицах, и проворный фотограф защелкал своим фотоаппаратом, словно стреляя из пулемета.

– А почему именно это слово?

– Как? Разве ты не слышала этот анекдот про лягушку?

– Не-а.

Пока Дмитрий усаживал девушку в кабину и застегивал ремнями, успел и анекдот пересказать:

– Лягушка требует у фотографа: мол, все смеются, что рот большой, так ты уж сделай его как-нибудь маленьким.

– Бедная лягушечка, – и ее невеселое состояние было понято, как переживание по поводу предстоящего полета:

– Да ты не бойся! Лучше сразу настройся на внеземное удовольствие.

Кажется, к девушке стало возвращаться чувство юмора:

– Прямо не знаю. Придется тебе еще раз сорок повторить.

Светозаров на это облегченно рассмеялся и полез в переднюю часть кабины.