Радость пирата

Каким должен быть человек, без раздумий пожертвовавший собой ради друга? Каким должен быть человек, заслуживший такое самопожертвование? Если бы судьба свела ее с Майлзом Кроссом при иных обстоятельствах…

— Вставай, Оги, капитан придет сюда с минуты на минуту.

С тяжелым вздохом Оги поднялся и на ватных ногах подошел к кровати. Алекс достала простыню и накрыла ею безжизненное тело. Услышав тяжелые шаги в коридоре, она повернулась лицом к двери, готовясь встретить капитана.

— Что случилось? — спросил он, хмуро глядя на Алекс, затем, ни слова не добавив, шагнул к кровати.

Все стало понятно без слов.

— Простите, капитан. Я оказалась бессильна. Яд отравил его сердце, — сдавленно проговорила Алекс.

— Пошли вон, — бросил Майлз, не глядя ни на кого.

Голос его был глухой и безжизненный. Алекс прекрасно понимала, что он сейчас чувствует. Примерно то же чувствовала она, когда четверо мужчин уносили из дома… отца.

— Капитан, — заговорил Оги, протянув другу руку помощи, но Майлз, неприступный в своем горе, лишь отмахнулся.

— Я велел выйти вон. Убирайтесь. Оба.

Оги молча кивнул, поддерживая Алекс. Она позволила шотландцу проводить ее до двери, но на пороге обернулась и посмотрела на Кросса, застывшего в Оцепенении у постели друга.

— Иди, Оги, я ненадолго задержусь.

Макарди послушно вышел, бросив сочувственный взгляд на капитана. Алекс прикрыла за шотландцем дверь.

— Капитан, — позвала она.

— Я думал, вы уже ушли, — грозно нахмурившись, откликнулся Кросс.

Слеза покатилась у нее по щеке, но Алекс справилась с собой, не позволила себе расплакаться.

— Я хотела бы вам помочь.

Стараясь не поддаться искушению принять за чистую монету ее сочувствие и скорбь, Майлз швырнул ей в ответ:

— Вы уже довольно мне помогли, чего еще желать?

Алекс сделала вид, что не понимает его жестокого намека, и продолжала:

— Я знаю, как глубока ваша скорбь, но прошу вас не винить в случившемся себя.

— Я, полагаю, ясно дал понять, кого считаю виноватым.

— Это только слова.

— Черт! Не вам говорить мне, что стоит за моими словами! Убирайтесь!

Алекс медленно кивнула. Ей так хотелось обнять его, успокоить, утешить его в горе, но он не позволил ей этого сделать. И возможно, решила Алекс, он был по-своему прав: не ей, к которой он испытывает только антипатию, утешать несчастного. Понурив голову, она пошла к двери. Уже почти на пороге она в последний раз взглянула на него.

— Капитан, — сказала она тихо.