Радость пирата

 — И почему его ненависть так больно меня ранит?

Глава 10

Проснувшись в каюте Джудсона, куда под утро буквально затолкал ее Оги, пришедший сменить ее у постели больного, Алекс поняла, что времени уже много — в каюте было светло как днем. Она быстро вскочила с постели и тут же пожалела об этом: усталость вчерашнего дня, неудобная поза, в которой она спала, свернувшись в кресле возле постели больного, недостаточный ночной отдых — все это сказалось сейчас. Тело немилосердно ныло, каждое движение отдавалось болью в мышцах, и тем не менее Алекс успела достаточно быстро сбросить с себя ночную рубашку и надеть собственное грязное платье.

— Курт, что случилось? — спросила она, открыв перед юнгой дверь.

На мальчике лица не было.

— Мистер Тернер, мадам, — заикаясь, проговорил он. — Оги послал меня…

Алекс не стала слушать дальше, прошмыгнув мимо юнги в каюту, где она провела большую часть ночи. Оги стоял на коленях перед кроватью, заслоняя собой Джудсона.

— Оги, что с ним?

То, что увидела Алекс, подтвердило худшие из ее опасений. Оги изо всех сил держал бьющегося в судорогах Джудсона.

— Его трясет, девочка. Но только не так, как вчера, от лихорадки…

— Конвульсии, — прошептала Алекс и присела рядом с шотландцем.

Прощупав у Джудсона пульс на шее, Алекс нахмурилась. Сердцебиение было замедленным и неровным.

— Курт, беги в кубрик, — приказала Алекс переминающемуся с ноги на ногу мальчику. — Принеси мне горячей воды.

Довольный тем, что ему нашлась работа, Курт тут же бросился исполнять поручение.

— Горячую воду, девочка? А не вызовем ли мы у него опять жар?

— Нам придется рискнуть, иначе ему не жить, — хмуро ответила Алекс.

Не прошло и пяти минут, как Курт вернулся с чайником кипятка. Быстро разбавив воду в тазу, все трое большими полотенцами, смоченными горячей водой, принялись растирать Джудсона. Судороги прекратились, и Тернер затих.

Алекс держала себя в руках, так что ни Оги, ни Курт ничего не могли прочитать по ее лицу. Она одна знала, что битва уже проиграна. Сердце Джудсона билось все слабее, жар не проходил. Наконец сердце несчастного перестало биться. Алекс, обессиленная, опустилась на стул.

— Не надо, Оги, — сказала она шотландцу, в очередной раз отжимавшему полотенце. — Все кончено.