Радость пирата

Макарди грустно усмехнулся:

— Ты хороший парень, Кросс, и ты знаешь, что я люблю тебя как сына, но иногда ты уж чересчур самонадеян. Не забывай, что ты всего лишь человек из плоти и крови, такой же, как и все мы.

— Я постараюсь запомнить твои слова, Оги, но что касается настоящего момента, я должен сделать невозможное: постараться найти способ защитить моих родителей от этой глупой девчонки.

Майлз торопливо пошел прочь и едва не упал, споткнувшись о сломанную лебедку. На нее сверху кучей были навалены мушкеты.

— Какого дьявола здесь болтается эта дрянь? Чтобы ноги ломать?!

И вдруг Майлз замолчал, уставившись на дверь, заблокированную грудой железа. Оги тоже посмотрел на дверь. Кладовка — единственное место на корабле, которое до сих пор не обыскали. Не сговариваясь, двое мужчин стали освобождать проход, и уже через несколько минут Майлз открывал скрипучую дверь.

Волна свежего морского воздуха ударила Алекс в ноздри. Наконец она смогла вздохнуть полной грудью. Девушка, измученная и уставшая донельзя, уснула на холодном полу, и когда дверь открылась, она, сонная, не смогла до конца осознать, что происходит.

Единственное, что она почувствовала, — стало легче дышать. Разбуженная громкими голосами, она встала. Увидев перед собой горящие гневом глаза капитана, она поняла, что поймана с поличным и пощады не будет."

"Изо всех сил стараясь выглядеть достойно в этой трагикомичной ситуации, Александра вышла из мерзкого чулана и, гордо вскинув голову, храбро посмотрела в желтые тигриные глаза.

Ей показалось, что Майлз на миг растерялся. Действительно, теперь, когда беглянку нашли, Майлз не знал, что с ней делать дальше. Понятно было одно: она была на корабле, а значит, опасность миновала. Алекс же так была поглощена молчаливым диалогом с капитаном, что не заметила Оги, даже не услышала удивленного восклицания, сорвавшегося с губ бывалого моряка. Если мисс Уайком и желала выдать себя за Курта, устраивая весь этот маскарад, то, надо сказать, усилия ее оказались тщетными. Трудно даже вообразить, как она украсила собой эти бедные тряпки.

Майлз тоже, несмотря на все свое раздражение, оказался под впечатлением от увиденного. Мужской наряд смотрелся на девушке весьма пикантно. Глубокий вырез и нехватка верхних пуговиц на рубашке способствовали тому, что высокая полная грудь оказалась практически выставленной на обозрение, лаская взгляд своей сливочной белизной. Вновь испытывая к своей узнице непреодолимое желание, Майлз разгневался.