Радость пирата

Тем временем Копели продолжал возиться со своей лошадью."

"— Э, да ты слабак, — пробормотал Фиск, глядя на то, как доктор с третьего раза не может запрыгнуть на лошадь. — Если ты не умеешь оседлать лошадь, то что ты собираешься делать с этой красоткой?

— Заткни свой дурацкий рот! — сердито гаркнул Копели.

Между тем нога его в очередной раз соскочила со стремени, и лошадь метнулась в сторону.

— Ты не часто этим занимался, похищением, я имею в виду, да?

— Конечно, нет! Поэтому я тебя и нанял.

Фиск покачал головой, глядя, как Копели уже в который раз терпит неудачу в попытке забраться на лошадь.

— Ты нас задерживаешь.

— Заткнись ты, полудурок!

— Я не полудурок!

Фиск устал от оскорблений доктора и вытащил из-за пояса пистоль.

Копели увидел нависшую над ним тень и успел обернуться как раз в тот момент, когда рукоять пистоля с треском опустилась ему на голову. Испуганный крик умер на губах доктора, едва успев родиться, и он камнем упал на землю.

Фиск нахмурился, с удивлением глядя на невесть откуда взявшийся клок волос с кровью на рукояти своего оружия.

Он не собирался бить старикашку так сильно, но что сделано, того не вернешь, и Фиск, пожав плечами, стер с рукояти кровь, перед тем как сунуть пистоль за пояс. Повернув коня, он поехал в сторону леса на север от большого дома В кармане его лежали десять монет. При нем была самая красивая женщина на свете. В целом он не чувствовал особой жалости к глупому пижону, которого только что убил.

Льюис еще раз тревожно огляделся, надеясь заметить где-нибудь Мэдди.

Шестым чувством Льюис угадывал опасность. Что-то было не так. Венц пока не знал, что именно, но беда надвигалась, в этом сомнений не было. Много лет, проведенных Льюисом вместе с Эриком Кроссом, воспитали в нем особого рода чутье. Он чувствовал опасность заранее и никогда не ошибался. Льюис поднялся на возвышение и, подняв руку, давая знак музыкантам, чтобы прекратили играть, с дежурной улыбкой радушного хозяина объявил:

— Дамы и господа. В восточном крыле накрыты столы.

Прошу вас есть и пить в свое удовольствие.

Будто по волшебству все портьеры разом приподнялись, и двенадцать одинаково одетых официантов с тяжелыми подносами выступили вперед в бальный зад. Тотчас портьеры вернулись на место, и официанты засновали между гостями, предлагая серебряные кубки с красным вином.

Льюис дал знак оркестру играть и сошел с возвышения. Любезно улыбаясь, он шел навстречу потоку людей, направлявшихся в восточное крыло.