Радость пирата

Мы оба знаем, что он не хотел, чтобы все сложилось так, как сложилось.

— Да, и все же мне очень грустно, — вздохнула Мэдди.

— Ты так сентиментальна, любовь моя, но, признаться, за это я тебя и люблю, — сказал Льюис, целуя Мэдди руку. — Пожалуйста, не меняйся.

— Я не смогла бы, если бы даже захотела.

Мэдди с любовью посмотрела мужу в глаза, затем, увидев что-то поверх плеча Льюиса, нахмурилась.

— Что там, дорогая?

— Да так, ничего, — с отсутствующим видом ответила Мэдди.

— Опять Эстер вошла в зал с другой стороны?

— Да, кажется.

Пожалуйста, извини меня, дорогой, мне надо посмотреть, все ли готово к ужину. Пора подавать.

— Да, пора, — согласился Льюис, доставая из кармана часы.

Когда Венц поднял глаза, жена была уже на другой стороне зала. Еще мгновение — и она исчезла за портьерой. Льюис пожал плечами. Сегодня вечером Мадлен действительно вела себя весьма странно.

Выполняя обязанности хозяина дома, Льюис бродил среди гостей, и, когда его прижимали к стенке, танцевал с какой-нибудь застоявшейся в углу матроной.

Но даже с танцевальной площадки он пытался разглядеть, не покажется ли Мэдди, давая знак приглашать гостей к столу. Но она не появлялась.

— Что-то не так? — спросила запыхавшаяся от танца Дорис Гибсон.

— Все так, — с обворожительной улыбкой ответил Льюис и, проводив даму, сказал: — Простите, мадам. Пора приглашать гостей к столу, и я должен найти жену.

Оставив разочарованную миссис Гибсон, Льюис пошел к портьере. Поймав умоляющий взгляд Алекс, окруженной толпой молодых людей, требующих выбрать из них претендента на следующий танец, Льюис поспешил на выручку девушке.

Протиснувшись в центр, он заявил:

— Простите меня, но этот танец обещан мне.

Поклонники разошлись, разочарованные.

— Прости, что говорю тебе об этом, — тихо заметил Льюис, — но, по-моему, тебе надо подышать воздухом.

Алекс кивнула, слишком слабая, чтобы отвечать. Льюис, взяв девушку под руку, повел ее через веранду в сад.

Фонари на мраморных постаментах красиво подсвечивали скамейки и клумбы.

Таинственно шелестела листва, цветы источали сильный ночной аромат, но Алекс, тяжело опираясь на руку Льюиса, думала лишь о том, чтобы не упасть в обморок; она не в силах была любоваться красотой нарядного сада.

Льюис усадил девушку на одну из мраморных скамеек.

— Отдышись, дорогая. Думаю, с тебя на сегодня хватит веселья.

— Мэдди не разрешит мне отлынивать, — слабым голосом возразила Алекс.

— Мэдди я беру на себя, — ответил Льюис.