Радость пирата

Звуки погони были уже совсем близко, и вот яростные крики и звон оружия возвестили начало битвы.

— Быстрее, девочка, — подгонял ее шотландец, видя, что она готова повернуть назад. — Не волнуйся, с капитаном все будет в порядке. Он сможет о себе позаботиться.

— Но он ранен, Оги. Он потерял столько сил… Двое суток в плену у Диего, потом у арабов…

— Он сильнее, чем ты думаешь, дочка. Сейчас пора подумать о себе.

Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем Оги и Алекс выбрались на берег. Обессилев от бега, судорожно глотая воздух, Алекс упала на песок.

— Кажется, все чисто. Пошли, дочка, немного осталось! — сказал Оги, помогая Алекс подняться.

Оги и Александра побежали к шлюпке. Ноги увязали в песке, мышцы сводило от боли, но расстояние до лодок неуклонно сокращалось, и Алекс, стиснув зубы, заставляла себя бежать.

— Не бойся, дочка. Это Сэм и Хал Расселы. Я оставил их сторожить лодки.

Оги помог обессилевшей Алекс забраться в лодку, и она буквально упала на руки Сэму.

— Отчаливаем, ребята! — приказал Оги.

Наконец шлюпка коснулась борта корабля. Сверху спустили канаты и веревочную лестницу. Алекс и Оги поднялись на палубу, а матросы поплыли назад, к берегу.

Александра в ужасе смотрела на удаляющуюся шлюпку.

— Оги! Их всего двое! Надо послать больше…

— Дочка, угомонись. Послушай меня. Мы не можем отправить в джунгли больше людей, да и смысла нет. В такой темноте своего от врага не отличишь. Глядишь, Майлз еще и перестреляет своих же ребят. Я уж сам разберусь, что мне делать, идет? Эй, Марко!

— Да, сэр, — отозвался рулевой.

— Спускай на воду вторую шлюпку. Грузи две дюжины мушкетов и остальное.

— Всего-то! — воскликнула Алекс.

Какими бы добрыми ни были намерения женщины, у Оги не было ни времени, ни желания объяснять ей каждый свой шаг.

— Курт! — заревел он. — Отведи мисс Уайком вниз.

— Нет, Оги! — взмолилась Алекс. — Позволь мне остаться здесь. Я обещаю молчать и больше не вмешиваться.

— Тогда, Курт, проследи за тем, чтобы она держала слово.

Юнга взял Алекс за руку и отвел в сторону, где она никому не могла помешать.