Радость пирата

 — Мой отец приставил тебя ко мне, как будто я не принц, а неразумное дитя!

— Твой отец приказал мне защищать тебя и служить тебе, мой господин.

— И судить мои поступки, да… признавайся! Ты считаешь, что я не прав!

Ари-паша вновь впал в состояние, которое Рук не выносил. Принц капризничал, как избалованный ребенок. Каким он был в детстве, таким и остался. Сейчас лучше его не злить. Надо переждать.

— Говори, Рук! — потребовал Ари-паша. — Она сама сказала, что противоречит себе. Ты же слышал. Она совсем свихнулась! Правитель должен держать при себе здравомыслящих, иначе он обречен! Ты же должен понимать это!

— Я вижу, что мой повелитель расстроен…

Ари-паша подлетел к визирю с перекошенным от гнева лицом:

— Я принял правильное решение, Рук.

Рук посмотрел на правителя. Сегодня он бессилен перед безумием принца.

— Твое решение было верным, мой повелитель, — сказал, склонив голову, визирь. — Ванда солгала, говоря, что ты должен отпустить Золотую Птичку. Теперь Ванда мертва, и никто более не солжет тебе.

Ари-паша умиротворенно кивнул головой. Он услышал то, что хотел, и гнев оставил его.

— Готовься к пиру, Рук. Я желаю жениться немедленно.

Небольшая процессия, которую открывала Шамиля, вошла в тронный зал. Разом стихли все разговоры. Александра чувствовала на себе пристальные взгляды придворных.

Тишина казалась звенящей, пугающей и странной. Что случилось? В памяти ее вдруг всплыл опрокинутый кубок и струйка вина, так похожая на струйку темной крови.

И вдруг она увидела Майлза.

Он был здесь! Наверное, это добрый знак. Быть может, после того, что Ванда рассказала принцу, и он, и она всего лишь гости за его столом.

Скорее бы закончился этот кошмар, молила Алекс. Боясь отвести взгляд от Майлза, словно он мог вдруг растаять в воздухе как призрак, Алекс, наклонившись за спиной Диего, тихо спросила Шамилю:

— Где Ванда?

— Ванда мертва, — прошептала седьмая жена принца, бросив на блондинку косой взгляд, полный ненависти и презрения.

— Как? Почему? — убитым голосом пролепетала Алекс. Смерть Ванды означала крушение надежд.

— Мой муж объявил ее безумной и велел отрубить ей голову. Он возьмет тебя в жены.

— О, Шамиля! Мне так жаль! — прошептала Алекс, едва не плача.

Старая женщина погибла из-за нее. Неудивительно, что неприязнь седьмой жены принца переросла в жгучую ненависть, неудивительно, что столько глаз смотрят на нее с нескрываемой враждебностью.