Радость пирата

Как ни унизительна была вся только что пережитая сцена, Алекс понимала, что ей крупно повезло в том, что он решил удовлетворить свою похоть, не прибегая к ее более интимным услугам.

Догадавшись, о чем она хочет спросить его, Диего, пожав плечами, сообщил:

— Временная мера, дорогуша. Видишь ли, когда я получаю удовольствие так, как это нравится мне, — в пылу борьбы, очень часто мои партнерши остаются со следами моего наслаждения. Я мог бы с легкостью овладеть твоим роскошным телом и заставить тебя извиваться подо мной, но Ари-паше не понравится, если я доставлю ему женщину в состоянии, скажем, не безупречном.

Кроме того, я не настолько голоден, чтобы ради минутного удовольствия лишиться обещанного вознаграждения. Все женщины очень похожи друг на друга, и, хотя ты красивее большинства, я могу подождать. На моем корабле к моим услугам их будет столько, сколько я захочу, и таких, которые знают, что я люблю и как мне угодить.

И кроме того, я получаю громадное удовольствие оттого, что мой старый друг Кросс верит в то, что мы совокуплялись.

Видеть ненависть и боль в его глазах, когда он смотрит на меня и знает, что я владел тем, чем владел он, — одно это дает мне достаточно удовлетворения.

— Майлз ни за что не поверит, что я покорилась тебе по доброй воле, — воскликнула Алекс, представляя, какие страдания уготованы ее возлюбленному.

— Но он уже верит, потому что я ему все рассказал, — со смехом сообщил Диего. — Перед тем как пойти сюда, я спустился в трюм и поведал ему об удовольствиях, которые мы с тобой делили.

Я рассказал ему о том, как ты умоляла меня пощадить его и предложила себя в залог моего милосердия. Он знает и о том, как ласкали меня твои нежные ручки и как ты своим нежным голоском умоляла меня взять тебя.

— Господи, — застонала Алекс, спрятав в ладони лицо.

Неужели Майлз поверил ему? Да, она действительно обдумывала такую возможность — предложить себя в обмен на жизнь Майлза, но в тот момент, когда Диего появился в дверях, все стало совершенно ясно. Никогда, ни за что она не пошла бы на это.

И Майлз поверил?

— Брось, дорогуша, не плачь, — заворковал Диего. — Ты была бы польщена реакцией своего милого дружка. Как он рвался на цепи! Боюсь, не были бы наручники такими прочными, некому было бы рассказать тебе эту историю. Однажды я всего лишь разок стеганул его плетью, и то он меня возненавидел. Но по сравнению с тем, что он чувствует сейчас, та ненависть — все равно что легкая досада… Я и впрямь готов поверить, что он тебя любит.