Рабыня страсти

Ну не прелесть ли?

Кафтан был сшит из небесно-голубого шелка. Воротник оказался довольно высок, но грудь при этом оставалась почти открыта — странной формы вырез был украшен серебряным шитьем, как и края длинных и необыкновенно широких рукавов. Зейнаб надела платье через голову, вздрогнув от наслаждения при ласковом прикосновении шелка к телу.

— Как красиво… — задумчиво сказала она.

— А теперь я принесу что-нибудь поесть, — засуетилась Ома.

— Давай-ка поедим на воздухе, в саду, — предложила госпожа, и служанка радостно согласилась.

Карим-аль-Малика сидел в своей каюте на борту «И-Тимад»в обществе своего верного товарища и тщательно обдумывал дальнейшие свои действия, необыкновенно забавляя этим Аллаэддина.

— Никогда прежде не было такого, чтобы женщина поставила тебя в тупик, тебя… — хмыкнул Аллаэддин. — Признаюсь, эти северные девы совершенно особенные. Малютка Ома, пусть и девственница, но уж никак не дурочка!

— Они чересчур независимы, — медленно и задумчиво произнес Карим.

 — Не поручусь, что такая женщина вообще способна стать хорошей Рабыней Страсти. Никогда прежде не встречал такую… А что, если она вообще не поддается выучке?

— Она сопротивляется тебе? — с любопытством спросил Аллаэддин.

— Да — и в то же время нет… — последовал ответ. — Она стряхнула с себя давящий страх перед страстью, но ей трудно, а может, и невозможно научиться повиновению. Я в растерянности, друг, и не знаю, что мне делать с нею. Будь это любая другая, я исполосовал бы ее кнутом.

Я даже собирался было выпороть Зейнаб, но ее нельзя унижать.

— Чего она от тебя хочет? — с присущей ему проницательностью спросил Аллаэддин.

Карима озадачил этот вопрос, но все же он признался:

— Она хочет, чтобы я овладел ею, но еще к этому не готова…

— Отчего же? — возразил Аллаэддин. — Это ведь не девственница — ею дважды грубо воспользовались. Теперь ты доказал ей, что мужчина вовсе не обязательно жестокое животное, что он может дать истинное наслаждение, будучи нежным… Она возбуждена, и жаждет продолжения.

Не будешь же ты, в самом деле, обращаться с нею, словно со слезливой девой-недотрогой! С непорочной тебе и впрямь следовало бы неделями маяться, осторожно подводя к тому моменту, когда ты уничтожишь ее девственную преграду, подготавливая ее для нового властелина, шаг за шагом вводя в мир чувственных наслаждений, Зейнаб же не знает любви'. Над нею надругались.