Рабыня страсти

И никто, заглянув в эти глаза, не догадался бы, что под вуалью, скрывавшей нижнюю часть лица, она до крови кусает губы, чтобы не закричать… Она не отрываясь глядела, как хирург осторожно извлекает из мошонки каждого преступника яички, сперва при помощи особых ухищрений сделав эту область тела нечувствительной: иначе боль лишила бы пытаемых сознания. Все трое своими глазами видели, как их кастрируют… Душевная мука при этом была много, много сильнее физических страданий. Толпа вскрикнула, словно одно многоголосое существо, когда три палача одновременно отсекли преступникам члены, которые тут же были скормлены голодным рыкающим псам.

Ужасные раны тотчас же прижгли каленым железом — терзаемые завопили от жесточайшей боли. Зейнаб с трудом подавила тошноту… Князь поднялся:

— Пойдемте…

Нази и Зейнаб последовали за ним на крепостную стену Алькасабы Малики, высота которой составляла около тридцати футов. Десятью футами ниже выступ стены утыкан был страшными заостренными пиками, призванными сдержать атаку возможного неприятеля.

Троих полумертвых людей подняли в воздух, и по сигналу Карима с размаху сбросили со стены вниз… Упали они прямо на чудовищные острия. Когда их нагие тела были пронзены насквозь, послышались новые вопли — куда более ужасные, чем прежде. Они корчились на копьях, моля Аллаха послать им быструю смерть во избавление от всепожирающей боли…

— Теперь все зависит от их собственных сил, — тихо произнес Карим. — Они могут прожить от нескольких часов до нескольких суток.

А тот, кто умрет последним, сможет насладиться незабываемым зрелищем: вскоре налетят хищные птицы и выклюют глаза его товарищам…

— Надеюсь, это будет вон тот, толстый, — сказала Зейнаб. — Это он избивал Инигу. Ок худший из них… Молю Небо, чтобы он подольше страдал!

Вид мучений умирающих, казалось, утишил боль, рвущую ее сердце. Зейнаб знала, что этого она никогда не забудет — но справедливость восторжествовала. Праведный суд свершился, и Инига отомщена. Позор ее смыт кровью этих троих подонков, которые так безжалостно терзали ее…

В течение следующих нескольких недель Хасдай-ибн-Шапрут помогал Кариму уладить все государственные дела, в которых со времени гибели Хабиба-ибн-Малика царил полнейший хаос.

Зейнаб же всецело посвятила себя приготовлениям к свадьбе Омы и визиря, Аллаэддина-бен-Омара. В то время, когда Зейнаб томилась в плену, друг Карима припер-таки Ому к стенке… А когда воротилась Зейнаб, Аллаэддин явился к ней с нижайшей просьбой.