Рабыня страсти

Кто знает, что может за это время случиться? Может, калиф умрет… Тогда Карим-аль-Малика сможет оставить ее себе, не подвергая свою честь угрозе. Может быть, он оставит ее у себя, разве не говорил он, что хочет жениться, остепениться? Ведь его родная мать в свое время была простой пленной рабыней… А малютка Ома? У нее тогда появилась бы возможность выйти за своего чернобородого Аллаэддина, которого она все это время благоразумно удерживала от слишком решительных действий… Какой волшебной могла бы быть их жизнь.

Ни Зейнаб, ни Оме прежде не приходилось видеть крытых носилок. Это изделие рук искусного резчика было удивительно красивым и более чем вместительным — девушкам было в нем очень просторно. От аромата камфарного дерева захватывало дух, а с большим вкусом выполненная цветочная роспись радовала глаз. Внутренность носилок была обтянута мягкой медового цвета кожей, и повсюду было разбросано множество ярких шелковых подушечек.

Девушкам помогли забраться в носилки. Рабы подхватили длинные шесты так легко, словно юные создания вообще ничего не весили. Они поспешили прочь от причала, но направились со своей ношей не в город, а по дороге, ведущей в окрестности Алькасабы Малики.

Зеленая прибрежная равнина расстилалась на многие мили вперед. По обеим ее сторонам высились горы: Эр-Риф на юго-востоке и Атласский хребет на северо-западе. На вершинах далеких пурпурных вершин виднелись снеговые шапки. А воды реки Квед Себу, впадающей в море, использовались для орошения полей, на которых колосился ячмень и пшеница — так объяснял девушкам Карим.

Отъехав от города на несколько миль, носилки свернули на неширокую дорогу. Миновав первый же поворот, они увидели виллу Карима-аль-Малики — красивую беломраморную постройку, стоящую посреди дивного сада. А внизу сверкало синее море…

Носильщики проследовали во внутренний дворик через раскрытые настежь ворота и поставили носилки на землю.