Путевой светлячок

В конце концов, только у представителей древних родов светлых длинные золотистые волосы и яркие зеленые или голубые глаза. Эльфы с родословной попроще в своем большинстве — самые обычные, пшеничного оттенка блондины, и цвет глаз у них варьируется от черного до светло-голубого, едва уловимого.

Грустно вздохнула, все еще переваривая столь печальное окончание книги. Хотя для любой светлой эльфийки такой финал женского романа был бы самым приятным и понятным: великолепный принц эльфов спасает прекрасную высокородную эльфийку из лап мрачного дракона, и все заканчивается их свадьбой и гибелью неудачливого чешуйчатого похитителя.

Главное — чуть ли не в каждой строчке сквозило высокомерие светлых в отношении любой другой расы. Наверное, если бы не тот факт, что моя мама — высокородная, но вместе с тем темная эльфийка, а папа — высокородный светлый, я бы тоже не обращала внимания на такие мелочи, но именно из-за этого замечала, чувствовала неловкость или даже свою второсортность.

Тяжело вздохнула и уже собралась встать, чтобы покинуть библиотеку, но услышала приближающиеся очень хорошо знакомые голоса и последовавшие за ними шелест парчовых юбок Дариэлы и шаги отца. Они зашли в библиотеку и, судя по звукам, оба устроились в двух других креслах возле камина, не заметив меня.

Я почувствовала, что попала в неловкое положение. Дариэла — давняя папина подруга, но меня не выносит и почему-то ревнует. А если сейчас обнаружу себя, то наверняка найдет, чем в очередной раз задеть или унизить. А если затаиться, то неизвестно как долго придется сидеть. Пока принимала нелегкое решение, пришедшие заговорили, и я, едва дыша, подумывала в случае чего прикинуться спящей.

— Так ты согласна принять мое предложение, Дара? — спросил отец.

Услышав вопрос, я похолодела. Неужели отец хочет жениться на женщине, которая ненавидит меня?

— Я должна ответить тебе согласием? В то время, когда по всему дому висят ЕЕ портреты? Как ты можешь так относиться ко мне, Эвиэл? — истерично воскликнула она.

Послышался шорох, шелест юбок и только затем глухой голос отца:

— Я прикажу сегодня же снять их и убрать на чердак. Не думай о ней, любимая.