Путеводитель по миру Братства черного кинжала

Стопроцентно, это были новейшие ксеноновые фары, и значит сей­час им нанес визит целый вагончик непрошенных зрителей.

Но температура воздуха упала градусов на двадцать. Будто кто-то выгрузил здесь две тонны сухого льда и направил на фигню промышленный вентилятор.

Зейдист откинул назад голову и рассмеялся, громко и протяжно, сила возвра­щалась в его тело даже с истекающим плечом и вспоротым горлом. Когда пошел дождь, Зейдист буквально сочился агрессией.

Лэссеры точно решили, что он свихнулся. Но потом прогремела молния, осве­щая переулок дневным светом.

На другом конце находился Роф, с массивными, словно стволы дуба, ногами, а руки были вытянуты как двутавровые балки. Ветер развивал длинные волосы. Его мерца­ющие глаза олицетворяли ревущий зов смерти в ночи, а острые клыки были видны даже за много ярдов. В руках он держал фирменные метательные звездочки, а на бедрах висели Беретты… а посреди груди, скрестившись, рукоятками вниз, по­коились кинжалы – черные кинжалы Братства. Оружие, которое он не использовал с восхождения на престол.

Король пришел убивать.

Зейдист посмотрел на лэссеров, один из которых вызывал помощь.

Черт, подумал Зи, он был готов вернуться в игру.

Они с Рофом никогда не сражались вместе, но они сразятся сегодня. И побе­дят.

Намного позже, в особняке, Бэт кругами ходила по бильярдной комнате. В те­чение ночи этот стол для пула превратился в центр ее вселенной: зеленый прямо­угольник с лу­зами и разноцветными шарами были солнцем в ее солнечной системе, а она все кружилась вокруг…

Боже.

Когда Роф сообщил ей, что хотел сделать, ей пришлось заставить себя не за­кричать на него. Но, Господи, она уже видела его на больничной койке, подключен­ного к прово­дам, приборам и трубкам, раненного, умирающего, скользящего взад-вперед между жиз­нью и смертью.

И черта с два она хотела снова пережить этот кошмар.

Конечно, он успокоил ее, как мог. И сказал, что будет осторожен. Напомнил, что сражался на протяжении трех столетий, был натренирован, заточен и выращен для этого. И пообещал, что это всего на одну ночь.

Но будто все это имело значение. Она не думала от трех веках, когда он живым возвращался домой на рассвете. Она беспокоилась именно об этой, особенной ночи, когда он мог не вернуться.