Путеводитель по миру Братства черного кинжала

Читатели были без ума от Братьев, мой издатель – в восторге, агент в полном восхищении, «Темный любовник» номинирован на премию «РИТА»[97] как лучший паранормальный роман…

А я была… на грани нервного срыва.

Понимаете, год назад я думала, что меня больше никогда не напечатают.

Когда я поехала в Атланту, я сходила с ума. Я не понимала, почему Братья, казалось, пользуются успехом на рынке, я абсолютно не могла поручиться за то, что так и будет продолжаться, и было невероятно сложно переключиться с самой себя (ворчливой  писательницы в боксерах и тапочках) на Дж.

И мне посчастливилось встретить Сьюз Брокманн в разделе Новой английской литературы пару лет до этого, и, как и большинство, я была в восторге от нее и ее успеха. Я также была капитальной фанаткой ее книг, читала их годами.

К тому же, она была (и является до сих пор) той еще штучкой.

Благодаря непонятно какой фортуне, Сьюз согласилась поговорить со мной тет-а-тет на съезде САПР в Атланте, и мы с мамой встретились с ней в укромном уголке огромного холла в гостинице.

Значит, мы со Сьюз разговариваем, и она дает мне различные советы и наставления по делу… а на задворках моего разума крутиться «Не напортачь, не опозорь себя…».

И я держалась. Пока она не сразила меня своей добротой.

Ближе к концу встречи, Сьюз запустила руку в тряпочную сумочку, с которой пришла, и достала книгу. Наклонившись ко мне, она сказала, вся из себя «ничего особенного»: – Я приберегла для тебя расширенное издание[98] своей новой книги.

Я опустила взгляд на то, что она мне протягивала. И по сей день я помню, как выглядела обложка: сияющее белая, с тонким красным узором, название жирным шрифтом и ее имя снизу.

Я протянула руку и осторожно взяла книгу.

Дело в том, что я читала Сьюз годами. Она для меня словно Элизабет Лоуэлл. Она – тот автор, которого я читала по ночам, пока в глазах не начинало двоиться от усталости… но я все равно продолжала. Ее я видела на конференциях, где две сотни человек стояли в очередях лишь бы посмотреть на нее… два часа кряду. Она была моим  эталоном доброты и уважения к читателям.