Господин моих ночей (Дилогия)

И пусть платье было непритязательным, а прическа — совсем простой, выглядела мама как всегда безукоризненно.

Я подошла, с тревогой вглядываясь в любимое лицо, такое бледное и изможденное. Сейчас на нем выделялись одни глаза — огромные, опушенные густыми ресницами, лихорадочно блестящие. Зеленые… Совсем как мои.

Мы вообще удивительно похожи. Черты лица, глаза, волосы…

«Золотые…» — любил повторять Сэлн, осторожно касаясь моих прядей.

«Рыжие…» — поддразнивал в детстве Талим и неизменно дергал за косичку. Сам он был темноволосым и темноглазым — точная копия отца, и в жены выбрал светловолосую, голубоглазую красавицу, идеальную светскую леди.

— Как ты? — опустилась на стул рядом с мамой."

"— Хорошо… — мягко улыбнулась она, и ее щеки слегка порозовели.

Неизменный ответ.

Она всегда говорила, что «хорошо» себя чувствует, а иногда даже «прекрасно». Каждое утро упрямо поднималась с кровати, с помощью служанки приводила себя в порядок и пыталась хоть чем-то заняться. Когда еще находила силы спускаться, помогала по дому, не слушая никаких возражений.

«Обойдется, солнышко. Я скоро встану на ноги», — повторяла мама как заклинание, но я видела, что она слабеет день ото дня. Все это видели.

Те безумные дни — бегство под проливным дождем на другой конец города, сидение в сыром подвале, нервное напряжение, постоянный холод — ни для кого из нас не прошли даром.

Уна скорбно сжимала губы, стараясь сдерживать слезы, а лекарь отводил взгляд, прописывал очередную микстуру и снова повторял, что необходим целебный артефакт. Как будто, я сама этого не знала. Но ни у одной из нас не было метки, а без нее получить любой, даже самый маленький кристалл невозможно.

— Эли… — тонкая, почти невесомая ладонь легла на мою руку. Мама всегда чутко улавливала настроение.

Перехватила ее пальцы, слегка поглаживая.

— Все образуется, мам, — пообещала и ей, и, в первую очередь, себе. — Обязательно.

Только бы высший согласился.

Только бы согласился…

Мимо комнаты Нэссы незамеченной пройти не удалось. Дверь была распахнута, словно жена брата специально с утра караулила.