Пусть любить тебя будет больно

Сказал, что наконец-то адвокат выбила разрешение на встречи, и Руслана перевели из КПЗ в СИЗО. Я обрадовалась, начала спрашивать, когда можно его увидеть, и Ворон опять не отвечал мне прямо. Говорил, что вначале адвокат должен с ним встретиться и только потом получить разрешение на свидание с родственниками, а так как я не жена, то это проблематично.

– Он не хочет меня видеть, да?

В трубке повисла пауза, а у меня внутри все оборвалось от этой догадки даже дышать стало трудно.

– Это он вам сам так сказал?

– Оксана, сейчас не самое подходящее время для встреч.

Он был ранен, еще слаб и…

– Мне все равно, что он об этом думает и что он не хочет. Так и передайте ему. Если он не встретится со мной, я привезу детей под окна этого проклятого СИЗО и буду там стоять на улице и ждать. Каждый день. Каждый божий день я буду приходить туда, как на работу.

– Хорошо, я передам ему слово в слово. А сейчас успокойся. Не нужно нервничать.

– Я не нервничаю, Савелий Антипович. Я благодарна вам за помощь… Я просто так хочу увидеть его.

Не могу больше.

– Увидишь. Очень скоро увидишь.

Савелий меня из больницы с детьми к себе забрал. Я отпиралась, хотела квартиру снять, но Ворон был непреклонен. Сказал, что так надежней – у него охрана круглосуточная и к нему никто сунуться никогда не посмеет. Детям хорошо будет в этом огромном особняке, где слишком пусто уже столько лет. Я согласилась и ни разу об этом не пожалела.

Спустя еще несколько бесконечных недель, бессонных ночей и бесчисленных чашек кофе Андрей отвез меня к Руслану.

Я нервничала. Наверное, мне еще никогда не было так страшно встретиться с ним, как в этот раз. Женская интуиция или предчувствие. Я не могла сказать, что именно заставляло мое сердце пропускать по удару. Но все затмевала тоска по нему и дикое желание увидеть, обнять, прижаться всем телом, спрятать лицо у него на груди, вдыхая такой любимый запах, и наконец-то почувствовать себя в безопасности. Он даже не представляет, насколько я потеряна без него. Насколько я перестала быть собой и целой без этой уверенности, что он рядом. Пусть сквозь бетонные стены и колючую проволоку. Разве близость измеряется расстоянием? Просто знать, что по-прежнему есть «мы».

– Как скоро он выйдет оттуда? – тихо спросила я и повернулась к Андрею.

– Пока неизвестно. После суда станет ясно. Доверьтесь нам – мы сделаем все возможное, чтобы вытащить его оттуда.

Я доверяла.