Прыжок через пропасть

Кто-то должен принести хорошие новости. Эта полоса скоро закончится…

Дверь в приемный покой распахнулась, и к толпе ожидающих прибавилась группа людей в праздничной одежде. Это были его родные — мама и Мэтью с Эшли. Они приехали прямо с вечеринки, и им было не до переодеваний — сначала известие о Кайле, потом звонок Себастьяна.

Он положил матери руку на плечо.

— Как Кайл? Что-нибудь новое удалось узнать?

Мэтью покачал головой.

— Пока ничего. Генерал остался на парковке, звонит из автомобиля. Поднимает свои связи.

А Джон дежурит на телефоне дома.

Себастьян тяжело вздохнул, утешаясь мыслью, что отсутствие новостей лучше, чем плохие новости. У мамы, наверное, душа разрывается. Ее платье и прическа были очень элегантны — как для фотосессии. А на ноги она нацепила резиновые садовые боты — так торопилась в больницу…

— Мам, тебе не стоило приезжать сюда, — он легонько потрепал ее по плечу, — тебе и так хватит волнений в эту ночь."

"— Ты тоже мой сын, и я за всех вас одинаково волнуюсь. Каждый ребенок дорог матери не меньше другого, — она поцеловала его в щеку.

Тени под глазами Джинджер выдавали ее состояние.

— Я в полном порядке, мама. Сейчас обследуют Марианну… — «и нашего будущего ребенка», — прибавил он про себя.

Она взяла его за руку и вгляделась в лицо сына.

— Ты сказал по телефону, что ты с Марианной, но не сказал, что случилось.

— Я резко повернул, чтобы разъехаться с пьяным водителем, и Марианна ударилась головой о стекло.

— Сынок, я даже не пытаюсь разобраться, что происходит между вами.

Я только радуюсь, что вы оба живы.

Себастьян и сам не очень хорошо понимал, что происходит между ним и его бывшей.

— Спасибо за то, что приехали. Но сейчас, мама, тебе лучше вернуться домой.

Она потрепала его по щеке.

— Из всех моих детей только ты один, Себастьян, знаешь боль родительского сердца.

Сначала у него мелькнула безумная мысль — Джинджер каким-то образом догадалась о беременности Марианны! Но тут же он понял, что она имеет в виду их приемную дочь Софи. Себастьян похолодел.

Все близкие, кроме Марианны, старательно избегали упоминать при нем имя девочки, которую он утратил. Если это случалось, он обрывал разговор и замолкал. То, что Джинджер заговорила о ней, означало только одно — она перенесла такое потрясение, что общепринятые правила сейчас для нее ничего не значат. Он молча стоял и слушал мать.

— Даже зная, что с Софи все в порядке, очень трудно не беспокоиться о ней. Мы никогда не бываем спокойны, если не видим своих детей.