Провинциал. Книга 3 (СИ)

Генерал-майор, хоть и видел уже неоднократно эту свою подчинённую, снова медленно оглядел женскую фигурку, смакуя каждый её изгиб, после чего, еле слышно хмыкнув, указал ей на старомодный стул с высокой спинкой, стоящий возле его стола:

— Присаживайтесь, Алевтина Афанасьевна.

Госпожа Забелина, цокая каблучками по наборному паркету, уверенно проследовала к предложенному стулу и села, не сводя взгляда с обожаемого начальства.

Она знала, что начальство такие взгляды любит. И, если подчинённые вот так вот преданно глядят, начальство становится мягче и снисходительнее.

— Ну, что ж, Алевтина Афанасьевна, — генерал машинально крутнул свой ус и посмотрел в бирюзовые глаза развед-дамы, — я вызвал вас по нескольким причинам, — он сделал паузу, словно ожидая вопроса.

Но Алевтина знала, что сейчас вопросы задавать не след, господин генерал-майор и так знает, что и когда сказать. А потому молча поедала глазами начальство.

Начальство, одобрительно на неё посмотрев, продолжило свою неторопливую речь:

— Перво-наперво, разрешите вас позравить.

В Главном Управлении Генштаба ваш рапорт о переводе в аттестованный состав одобрен и подписан, так что, теперь вы принадлежите к славному офицерскому сословию, — и вопросительно посмотрел на собеседницу.

— Служу Императору, — по уставному ответила та, мгновенно вскочив со стула и вытянувшись по стойке «Смирно».

— Садитесь, мы тут с вами не на плацу, слава Богу, — улыбнулся генерал, — вот завтра, на общем построении, когда я вам вручу погоны, вот тогда будете в полном соответствии с требованиями строевого устава выражать верноподданическую благодарность правящему Императору.

Ну, а пока просто послушайте старика…

— Ну, не такой вы уж и старый, — сказала Алевтина, оценивающе оглядывая аквамариновыми глазищами своего, теперь уже не просто руководителя, а командира.

— Ну да, — внутренне улыбаясь подумал про себя Мечислав Степанович, — если меня прижать в тёмном месте к тёплой стенке, то я ещё ого-го…

Тут стоит отметить, что интрижек на службе господин Пронин не заводил.

То есть совсем не заводил. Как бы женщины его не провоцировали и как бы не строили ему глазки. Разумеется, всё это они делали из карьерных соображений, по крайней мере, Мечислав Степанович был в этом совершенно уверен.

Это был один из основных его законов, установленных им самим для себя.