Провинциал. Книга 5 (СИ)

Поведение троицы, перед которой она столь внезапно появилась, было вполне предсказуемым.

Оба конвоира, не сговариваясь, разом отпустили толстячка, и тот мешком осел на пол, что, впрочем, вовсе не мешало ему пялиться на Зару телячьим взором.

В глазах его плескалось такое обожание, что я начал немного опасаться за его рассудок.

Я так думаю, что такой пузатый и неуклюжий раб Заре без надобности, ибо очень уж он себя запустил, и не соответствует высоким требованиям, предъявляемым нашей чертовкой к кандидатам на должность постельного раба.

И точно, она скроила сочувственно-пренебрежительную мордаху, оглядев телеса бедняги и его сморщенное достоинство.

Бедняга, похоже, обречён всю оставшуюся жизнь жестоко страдать от неудовлетворённой страсти к прекрасной суккубе, которая, сама того не желая, навсегда завладела его толстеньким сердцем.

Конвоиры же, избавившись от своей ноши, тоже вылупились на, не пойми откуда появившуюся, суккубу.

Они, сразу отключились от окружавшей их реальности и стояли, бестолково перетаптываясь и роняя на пыльный пол слюну вожделения.

Тут, похоже, всё. Зара, умничка, обошлась без меня. Сама обаяла этих двух мордоворотов до полной потери разума, или того, что им разум заменяло.

Но я их сейчас у неё заберу. Ведь они то меня и отведут в главный зал, где козлообразный чёрт ждёт с нетерпением появления своей жертвы.

Сам, естественно, и прикинусь этой самой жертвой. Надеюсь, чертяка не сразу заметит подмену, а потом будет уже поздно.

В общем, я отделился от стены, и, встав за спинами юргеновых мордоворотов, возложил свои ладони на их бритые затылки.

Отряды моих нанитов тут же бодренько перекочевали в эти организмы, и перехватили управление двигательными функциями.

— Зара, — маскировку я отключил, и чертовка могла насладиться зрелищем моей приветливой улыбки, — ты здорово с ними управилась. Теперь твоя задача, контролировать, чтобы ничего не случилось с обитателями этой темницы.

— Я помню, — Зара бросила на меня томный взгляд, элегантно повернулась ко мне очаровательной задницей, и, помахивая хвостиком, неспешно отправилась в тот самый небольшой зал, где и содержались те, кого жрец Хаоса предполагал принести в жертву.

Толстячок, будучи предоставленным сам себе, встал на четыре кости, и, не отрывая взгляда от мерно двигающихся полушарий зариной задюшки, довольно резво посеменил за ней следом, переваливаясь с боку на бок, словно до крайности ожиревший мопс.

Ну да. Теперь она от него топором не отмахается. Но это и хорошо.