Провинциал. Книга 5 (СИ)

По моим ощущениям, пол-часа пройти не успело, как перед моим внутренним взором снова появилась картинка происходящего в подвале, где собрались сектанты. Пронька посчитал, что сейчас что-то может произойти.

Оргия была в самом разгаре. Теперь каменный пол зала покрывали непонятно откуда взявшиеся толстые маты из пористого пружинящего материала.

А на матах продолжало твориться такое, что я, не располагая извращённой до крайности фантазией, и представить то себе не мог.

С вашего позволения, описывать увиденной я буду по минимуму.

Так вот, на этих матах копошились, занимались взаимными ласками и совокуплялись все сектанты, которые до этого чинно стояли в кругу.

Их балахоны теперь исполняли функции простыней.

В воздухе проносились клочья полупрозрачного дыма.

Дым этот, скорее всего, был наркотической дыхательной смесью, правда я подозреваю, что в его состав входили не только наркотики, но и забористые афродизиаки, суровые стимуляторы и ещё чёрт знает что.

Такое предположение зародилось к меня не просто так. Глядя на то, что вытворяли поклонники Диавола на этом своём шабаше, иного предположить было и нельзя.

Примерно такая же картина была и непосредственно на подиуме, где находился трон главного действующего лица сегодняшней оргии.

Непосредственно сбоку этого трона, на расстеленном плаще увлечённо кувыркались Нахема, Велизарий и фигуристая Эйшет. Наверное, жрец хаоса пошёл навстречу своему верному подручному, и, оприходовав Нахему, переуступил её для дальнейших совокуплений Велизарию.

Тела этой троицы сплелись в хитроумный узел, который двигался и пульсировал, Велизарий сосредоточенно ухал, а его партнёрши повизгивали, охали, ахали, и, вообще, всячески демонстрировали, как это всё им по вкусу.

Но самое интересное происходило на троне."

"Вожделеющие новообращённые дамы облепили мускулистую фигуру козломордого, который воспринимал их бурные ласки как должное и довольно тряс бородой, жмурясь от удовольствия.

Он был почти полностью погребён под обнажёнными потными телами возбуждённых до крайности аристократок, отпустивших на волю все низменные побуждения, что они подавляли в своей повседневной жизни.

Зал был наполнен звуками, которые не оставляли сомнений в том, что все находящиеся тут предаются самому мерзкому и разнузданному разврату.