Провинциал. Книга 5 (СИ)

Пока Найджел не осознал всё значение этого великого дара повелительницы, она строго, и вместе с тем, ласково сказала:

— Я запрещаю тебе говорить!

Найджел сглотнул слюну, и вместе с ней он безропотно проглотил те слова благодарности и обожания, что рвались из груди наружу.

— Ты моя умничка, — дьяволица провела пальчиком по раскрывающимся губам Найджела, который, преодолевая, счастливое головокружение, стремился облизать нежный перст хозяйки, видимо, что бы дать ей понять, насколько беззаветно он ей предан, — шалунишка, — улыбнулась она, снова закидывая ножку через его распластанный торс.

Богиня застыла над ним, он ощущал, что её сильные бёдра стискивают его бока, что её ладони сжимают его плечи и острые коготки, безжалостно впиваясь в разгорячённую плоть, уже в который раз оставляют на его мокрой от пота коже кровавые подтёки…

Найджел увидел близко над собой прекрасное лицо дьяволицы, её приоткрытые полные губы, и матовое сияние острых жемчужных зубов за ними.

Её длинные густые волосы ниспадали вниз и отгораживали их от всего остального, словно стены шатра.

— А теперь, закрой глаза, — и он послушно сомкнул веки, успев заметить, что лицо обожаемой хозяйки медленно приближается…

…Их губы встретились и мужчина покорно впустил в свой рот её проворный шаловливый язычок, который тут же переплёлся с его языком в бешеном танце вожделения.

Пронзительный спазм похоти опять сотряс его тело, заставляя выгнуться дугой…

Он почувствовал, что она движется ему навстречу, и что спустя мгновение он получит высшую награду хозяйки, ему будет дозволено ощутить влажные объятия её тесного лона.

И последнее, что он запомнил перед тем, как снова погрузиться с головой в пучины неземного наслаждения, это её жаркий шёпот, вползший в его мозг, минуя уши:

— Заполни меня собой, мой смиренный раб… — он с радостью ощутил, что это пожелание боготворимой госпожи, начало исполняться, — растворись во мне…

Ня очень не долго смогла наблюдать за тем, что транслировали из комнаты Зары равнодушные видеокамеры.

— Андр, я прошу тебя снять меня с дежурства, — она хлестала себя по бокам своим пушистым хвостом, в медовых глазах сверкали искры, и по всему было видно, что сохранять внешнее спокойствие ей удаётся ценой запредельных усилий, — я сейчас кого-нибудь изнасилую, причём мне уже всё равно, кого именно, — и многозначительно посмотрела на меня.