Проверка боем

Да и климат Острова порядком надоел, сырая теплая погода наслаивалась на старые раны и застарелый радикулит, вызывала отвращение к жизни. Против ноющих болей в спине и ногах не всегда помогали новомодные лечебные процедуры токами сверхвысоких частот, снимая боль, но не излечивая окончательно. Старики захотели на юг, подальше от надоевшей Европы, к новым приключениям и опасностям, рассчитывая отвлечься от болезней и скуки. Детские мечты об островах Тихого океана когда-то нужно реализовывать, через десять лет станет поздно.

Хотя все трое друзей давно поняли, что это лишь внешние причины их отбытия из Европы. Главным оставалось желание создать «запасной аэродром» на случай провала всех европейских проектов. Инженеру и двум офицерам не давал покоя распад Советского Союза через неполные семьдесят лет существования, который был не в пример сильнее нынешней Новороссии.

Эти причины назревали давно, а покушение на Петра Головлева подтолкнуло к принятию рискованного плана, сыграло роль детонатора. Пусть вся Европа думает, будто наместник Головлев умер, а Ватикан сгорел по воле Божьей, меньше будет подозрений на русов в святотатстве.

Хотя крестоносцы, разрушившие Константинополь вместе с православным патриархатом, никогда не обвинялись в святотатстве, несмотря на разграбление православных церквей. Так что совесть у старых магаданцев оставалась чистой, действовали они по-христиански, исключительно в библейских нормах: «И воздастся каждому за грехи своя». Короче говоря, решили старики оставить молодежь на хозяйстве, присмотреть издалека, пока живы сами. Рано или поздно детям и внукам придется жить своим умом, пусть начинают под присмотром, на душе легче будет.

Немаловажным фактором отъезда в далекую Австралию стала общая усталость стариков, которым едва перевалило за шестьдесят лет. Ну, не зря боевые дни идут по армейской выслуге один за три. Магаданцы же воевали в шестнадцатом веке добрую половину из тридцати прожитых лет. Считать по выслуге, так им не шестьдесят – все девяносто лет должно быть.

Примерно на эти девяносто лет все трое мужчин себя чувствовали, даже гражданский инженер Корнеев. Не физически, конечно, а морально. Ни подполковник Головлев, ни майор Кожин, не говоря уже об инженере Корнееве, никогда не мечтали быть главами государств или министрами. Ну не хотели они быть генералами, не хотели. Офицеры знали, что у генералов есть свои сыновья, как говорится в анекдоте, и воспринимали свои возможности реально.