Простые истины

‒ Шутить пытаешься ‒ значит, живой.

‒ Только врач ушёл. Очередной укол.

‒ Планируешь лежать в позе трупа?

‒ Ха-ха, планирую приготовить курицу! Мне же прилетело от тебя, вот и решил самостоятельно организовать себе ужин, не прибегая к доставке еды.

‒ Опасно. Зная степень твоего везения и не всегда дружеские отношения с техникой, предостерегаю от сомнительной затеи.

‒ У меня рук нет? Есть. Всё получится. ‒ Уверенный голос не убеждает меня, и теперь вдвойне беспокоюсь за друга, ни разу не притронувшегося ни к одному прибору на собственной кухне.

‒ Дела, ‒ хмыкаю, перебирая в пальцах ручку. ‒ Завтра встреча с Прониным и всей царской свитой. Заявлено шесть человек.

‒ Ого себе, ‒ пристывает, выражая эмоции, которые меня сопровождают с субботы, когда Арсений назначил встречу. ‒ Упаковался по полной. Зачем ему столько?

‒ Видимо, выбивать из нас причитающееся.

‒ А ничего, что он продолжительное время сытно кушал с нашего стола, получая дивиденды за свою часть акций?

‒ Зачем иметь немного, когда можно получить всё? Восемь процентов ‒ мизер, но он, как никто, способен ими манипулировать.

‒ Думаешь, заломит цену?

‒ Уверен.

Опускаю часть информации, которую пока Игнату знать не следует. В курсе, кто инициатор представления, даже знаю его имя. Сам бы Арсений на такой расклад не пошёл. А если предположения с суммой выкупа подтвердятся, все дорожки сойдутся воедино.

‒ Вот всегда ты так ‒ предполагаешь самые худшие варианты."

"‒ Ты мой принцип знаешь: всегда предполагай худшее, чтобы разочарование не раздавило тебя растоптанными ожиданиями. Так проще. Легче. Удобнее, в конце концов. Сколько раз ты опускал руки тогда, как я шёл напролом, не надеясь, что будет легко?

‒ Много, ‒ подтверждает друг. ‒ Очень много. Всегда завидовал твоей способности принимать с достоинством самые мучительные удары.

‒ У нас равные доли, а когда выкупим часть Пронина, разделим также пополам. Всё честно.

‒ Может, оставишь себе? ‒ несмело предлагает.

Первый год после гибели семьи Игнат в компании почти не появлялся, свалив все заботы на меня. Но я понимал, слова не сказал, чтобы потом увидеть перед собой изменившегося посредством жизненных ударов человека, впахивающего на пределе возможностей.

‒ Не оставлю. На этом и закончим.