Противостояние

Позвав на помощь двоих пробегавших мимом воинов, вытащил окровавленного вражеского командира из-под тел убитых.

— Отнесите его в мой дом и сторожите, пока я не подойду!

Не особо церемонясь с раненым, воины понесли немца в сторону моей резиденции.

— Макс Са, это был Великий Бой, — пытаясь отдышаться Борд остановился рядом со мной.

— Великое избиение, — буркнул я, оглядывая площадь, усеянную вражескими телами.

Я никогда не был кровожадным, но реалии каменного века диктовали быть беспощадным. Молодые тела немцев и их потомков на площади констатировали, что нет зверя более жестокого, чем человек.

— Среди Русов есть погибшие?

— Точно погиб предатель. Еще видел троих раненых, не успел всё проверить, — виновато потупил голову Борд.

— Проверь наши потери, не думаю, что мы обошлись смертью Акрама.

Я оказался прав: даже окруженные и истребляемые, немцы смогли несколько раз укусить моих воинов. Двое Русов пали от огнестрельных ранений: пули прошили доски баррикад. И еще трое погибли в рукопашной, опрометчиво кинувшись вперед и забыв о защите.

— Что делать с пленными? — Шрам успел почистить свое лицо, забрызганное кровью врага.

— Сколько пленных?

— Девять человек, но двое из них сильно ранены. Наверняка не выживут."

"— Пленных — в подвал, где раньше содержался Акрам. Дай им воду и немного еды, поставь хорошую охрану. Мне надо поговорить с их командиром, прежде чем он умрет. Собери всё оружие, пусть Русы не растаскивают его.

— Утопить в болотах, — как само собой разумеющееся ответил Шрам.

— Хорошо, но подсчитай их прежде. Хочу знать, сколько человек у врага погибло. И пусть песком засыпят кровь на площади, вся земля стала красного цвета.

Уже направившись в сторону дома, остановился:

— Шрам, куда делись выжившие лошади врага?

— Ускакали в город, Макс Са.

— Лошадей поймать и передать Гурану, пусть формирует кавалерию.

Направляясь к дому, куда унесли раненого командира немцев, радовался, что судьба Акрама решилась. Я дал ему слово не убивать, но и отпустить его не мог после предательства. А судьба сама решила за меня, решив, что предателю не жить.

Богдан с братьями покинул поле боя, унося все ружья. Но Баск не спускал с меня глаз, помня о своей работе охранять меня.