Противостояние

— Ваше Величество, — Илс узнал голос Штефа, — мы его отмывали и кормили два дня, к нему невозможно было подойти от вони и грязи. Тело в шрамах и ожогах — похоже, его пытали.

На несколько секунд установилось молчание, нарушенное противным голосом Дитриха:

— Подними голову, мне кажется, я тебя видел. Кто твой командир?

— Моьтке. Ганс Мольтке, Ваше Величество. Я приносил вам письмо от короля людоедов. Вы отправили ответ со мной, — Илс справился с волнением, подняв голову, мягко, но достаточно уверенно отвечая на вопрос Дитриха.

"— Точно, это был ты, — король вскочил с трона, сделав два шага, остановился перед стоящим на коленях Илсом. — Ты дважды попал в плен и умудрился выжить, тебе очень везет. А может, — Дитрих выдержал паузу, — тебе прислали убить меня?

Илс мгновенно покрылся потом — такого варианта он не ожидал. По логике, он должен был клясться и уверять короля в своей преданности, но страх его парализовал, не давая открыть рот.

Дитрих рассмеялся, от него не ускользнул ужас, отражающийся на лице коленопреклоненного воина.

— Вставай, у меня сегодня хорошее настроение. Ганс, подойди сюда!

Мольтке подошел и остановился, склонив голову перед королем. Ошарашенный Илс продолжал стоять на коленях, не решаясь встать.

— Ганс, ты помнишь этого воина, ему можно доверять?

— Помню, Ваше Величество! В первый раз он попал в плен, оказавшись придавленным лошадью, — спокойным голосом вступился за своего подчиненного Мольтке.

— В таком случае забирай его к себе, нам пригодится каждый, — потеряв интерес к Илсу, Дитрих вернулся на трон.

— Ганс, вы оба свободны, — нетерпеливо махнул он рукой, потому что увидел, как стремительно приближается Карл, начальник его охраны.

— Пошли, — Мольтке помог Илсу подняться: кланяясь, Илс попятился назад, не веря, что худшее позади.

— Снова делегация Русов? Веди их сюда немедленно!

* * *Прошло две недели, как после налета на Максель я пытался найти «крота» в Берлине. Потенциальных подозреваемых — много, в основном из дворца Терса. После обсуждения планов по нападению на Максимен правитель Берлина проявил неосторожность, упомянув о планируемом событии во время очередного застолья.