Прости меня, если сможешь

По крайней мере, я искренне верила в то, что встречаться с работницами женского следственного изолятора мне больше не придется.

— Проходите, мисс Миллс, — проговорил светлый, заставив меня вздрогнуть от собственного имени, произнесенного этим голосом. — Не стойте на пороге, счастье из дома выскочит.

Старая поговорка в его устах почему-то звучала как будто бы с издевкой.

Я сделала несколько шагов вперед, и дверь за моей спиной закрылась. А как только она закрылась, голос дамы взвился до потолка фальцетом.

— Мэттью Чарльз Энтони Тернер! Что все это значит?

— Том попросил меня об услуге, и я намерен ему ее оказать.

— Темная? В нашем доме?

Я почувствовала, как челюсти против воли сжались. К счастью, я уже успела двинуться в указанном направлении, и светлые могли в лучшем случае увидеть мою напряженную спину.

— Ма, успокойся. Я должен ее проинструктировать, а потом — мы поговорим.

Моего мнения никто не спрашивал, но если бы вдруг спросил, то я бы честно признала, что это «мы поговорим» звучало как — «вы поговорите, я послушаю и все равно сделаю по-своему».

Я оказалась в гостиной — пара диванов, кресла, искусно вышитые подушки, телерадиола, шторы в мелкий цветочек. Все такое… мирное. Домашнее. К горлу подступил ком, я сглотнула его, и почти сразу в комнату зашел светлый, закрыв за собой дверь.

— Садись, — бросил он, махнув рукой на кресло, а сам опустился напротив и потянулся к пачке сигарет, лежащей на столике. — Будешь?

Я отрицательно помотала головой — я была бы и не против, но резкий переход на панибратское «ты» вкупе с сокрушительной картиной, не покидающей мозг, и общим напряженным ощущением неопределенности и непредсказуемости положения не давали расслабиться и подумать о маленьких плотских радостях.

— Значит, так, Лиза, — произнес мужчина и затянулся сигаретой. — Тебе отведена комната на чердаке, а в твои обязанности будет входить помощь миссис Тальберг, нашей экономке.

Дым пах вкусно. Терпкий запах хорошего табака, а не той дряни, что тянули мои соседки по камере.